Страница 79 из 208
– Нет, я тут себя не жалею в заботах о государстве, а меня обвиняют в лени и трате времени? Кажется, мне пора отдохнуть на полную катушку, – оттолкнувшись от стола, Узээриш направился к кабинету, на ходу расстёгивая пуговицы. – Слетаю-ка я развлечься в хорошей компании.
– К госпоже Лирке? – Саврий всё же бросил ехидный взгляд в спину господина.
– Я не трогаю котят! – отмахнулся тот.
***
Лирка лежала и смотрела в окно на ночное небо. Ханён ворочался под боком и тяжело вздыхал. Он напрашивался в кровать к матери почти каждую ночь. Скучал. Раньше мама могла отсутствовать по двое суток и даже больше, но потом ещё два дня была только его мамой.
– А мы не можем уехать назад? – наконец спросил он.
– Пока не можем, – Лирка погладила сына по кудрям. – Тебе не нравится здесь?
– Ну… – мальчик смущённо умолк и уткнулся лицом ей в грудь. Поелозил лицом и тоскливо вздохнул.
«Что не так?»
– забеспокоился Иррес.
– Тебя обижают?
При храме было много детей. Ребятишки жрецов, сироты и отданные на обучение мальчишки. Общительный Ханён быстро во всеми познакомился, влился в компанию и начал посещать храмовую школу.
– Нет… я… ну… – сына явно что-то тревожило. – Мама, я глупый?
Лирка стиснула зубы. Она сразу поняла, что именно беспокоит Ханёна. Сама через это прошла. Прибыв в Жаанидый из крохотной деревушки, она почти ничего не знала о мире, была практически неграмотна и с некоторым трудом изъяснялась по-южносалейски. В школу магии её приняли с условием, что она подтянется в чтении и письме. Потом ей уже господин Наэш пояснил, что приняли её исключительно из-за большого магического резерва, иначе бы от ворот поворот дали, а не возились. Ей было очень сложно, порой невыносимо трудно. А ещё очень обидно слышать, что она глупая, недалёкая и просто неотёсанная деревенщина.
Она бы очень хотела уберечь от этого сына. Ханён умел читать, писать, говорил на обоих салейских языках. Господин Наэш рассказывал ему многое из истории Салеи и был готов натаскивать мальчика в науках, когда тот станет немного старше. От Ирреса Ханён перенял языкастость и был куда красноречивее своей молчаливой матери.
Но никакие рассказы не заменят живого опыта, а Ханён раньше не видел поселений крупнее Харинской заставы. Столица стала для него невероятным чудом, и многое ему было непонятно. Рядом с другими детьми, выросшими в Жаанидые, он наверняка чувствовала себя не самым умным. Лирке бы очень хотелось пройти этот этап с ним.
– Нет, Ханён, ты не глупый. То, что вокруг тебя сейчас много непонятного, – это нормально. Ведь ты никогда не был в столице, не видел её раньше. Если бы любой мальчик, выросший в Жаанидые, оказался на Харинской заставе, то там бы для него было очень много неизвестного.
Слова матери нашли отклик, и Ханён, облегчённо выдохнув, расслабился.
– Ну я также подумал, – заявил он. – Я точно не дурак и вообще умнее всех был на заставе.
«Я даже рад, что самоуверенностью он не в тебя пошёл»,
– хмыкнул Иррес.
– Узнаю тут всё и опять умнее всех буду. А Приш так дураком и останется!
– Приш тебя обижает? – напряглась Лирка.
– Пф-ф-ф, – презрительно фыркнул сын. – Он даже обзываться толком не умеет.
– Ханён, – мама напряглась.
Детки на заставе очень быстро перенимали речь взрослых. А большая часть взрослых – головорезы и ругательства у них не в пример ядрёнее детских обзывательств.
– Я ему шепнул, когда мы наедине были, – Ханён виновато заелозил. – Жрецы не слышали. Он потом пожаловался, но даже произнести правильно не смог, и его не поняли. А чего он на Золотинку рот открыл? – мальчишка перешёл от вины к атаке. – Начал говорить, что она против закона, так как ты её без мужа в кустах нашла. Мама, – сын перешёл на проникновенный шёпот, – мне кажется, они тут не знают, как на самом деле дети появляются.
Ещё один момент, который от ребятни на заставе не утаишь.
– Ты молодец, что заступился за Золотинку.
– Я ему ещё потом в нос двинул, – похвалился воодушевлённый мальчик.
– Вот этого делать не надо было!
– А его отец сказал, что он за дело получил, – не согласился Ханён. – Ты хорошо поступила, потому что не оставила дитя, посланного богами тебе на порог. Прислали дитя, пришлют и мужа. Так и сказал.
«Мне не нравится, что он опять начал о замужестве говорить!»
Года два назад Ханён очень хотел выдать маму замуж. Но Иррес ему объяснил, что на заставе нет подходящих вариантов. А те, что подходят, все его дяди.
– Мама, ты выйдешь замуж за господина Руахаша? – с детской непосредственностью огорошил Лирку сын.
– Почему за него? – только и смогла она выдавить.
– Ну он же теперь отец Золотинки, а мама и папа ребёнка должны быть мужем и женой, – рассуждал Ханён.
– Тут всё сложнее…
По храму гулял слух, что главный жрец обзавёлся маленькой капризной дочкой, которая закатывала истерики каждый раз, когда кто-то пытался её забрать. Господину Руахашу даже проповеди приходилось читать вместе с ней. Младший жрец стоял рядом и держал малышку, а главный общался с прихожанами. И стоило ему отойти больше, чем на четыре шага, девочка начинала реветь. Лирка сокрушалась, что возложила на господина Руахаша такую заботу, но он словно бы не был против и возился с ребёнком с удовольствием. Сегодня Лирка даже не видела Золотинку! Вернулась слишком поздно, и малышка уже спала в покоях главного жреца. Женщину точила совесть и чувство вины, но она всё больше и больше осознавала, что господин Руахаш действительно занимает место отца, а вот место матери всё ещё свободно.
– Мне нравится господин Руахаш. Он добрый, не ругается и не злится, а ещё здорово дерётся! – голосок Ханёна дрожал от энтузиазма.
«Эй, он мне не нравится!»
– возмущался Иррес.
Лирка улыбнулась, разворошила волосы сына и уже хотела ответить, но тусклый ночной свет померк и женщина настороженно вскинула голову. И застыла.
К окну нёсся огромный крылатый силуэт. Резко перевернувшись, женщина подмяла под себя сдавленно вякнувшего сына, потянулась к кинжалу, но вновь замерла. Птица с шумом уселась на подоконник, едва-едва уместившись в проёме, и издала нежное «око-ко-ко», от которого все волоски встали дыбом.
Сова.
Лирка онемела от накатившего ужаса. Это… это… Пусть это будет не хайнес! Боги, Тёмные, пусть это будет кто-то другой из правящей семьи! Только не он, пожалуй…