Печать безумных. Безымянные

– Нет, – Хабдир качнул головой, будто каким-то своим мыслям отвечая. – В ближайшее время не схлестнутся. Пока с пророчеством чесотка не утихнет, друг другу глотки резать не пойдут. Всё же в этом Главный и Верховные жрецы над ними власть имеют.

Забывшись, он всё же поднёс плод к губам и куснул его. И тут же замер, высоко приподняв брови. Взоры всех мгновенно скрестились на виларии, Лирка ехидно прищурилась. Выплёвывать было уже как-то… трусливо, и мужчина, пережевав, проглотил.

– Ничего так, – вынужденно признался он.

– Может, в кусты и пальцы в рот? – Ёрих страдальчески скривился.

– Лирка вон жрёт и ничего! – вспылил виларий, которому очень хотелось последовать совету.

– А давайте нарвём мешок и хоёторцам подсыплем? – Мхян взволнованно подпрыгнул на месте.

– А то не подсыпали! – отозвался Ёрих. – Они с этой напастью быстрее нас разбираются. Да и будут потом новорождённые жралята искать того, кто их «породил». Хочешь стать папочкой жрал?

– Фу! – сморщился парень. – А чего сами хоёторцы тогда не боятся рвать их и нам подбрасывать?

– Боятся, – уверенно ответил Ёрих. – Только шаманы и жрецы не боятся, но у этих скотов точно отвод какой есть. Лирк, отвод можно придумать?

– Надо жрало изучать вживую, – отозвалась женщина. Она уже наелась и теперь выбирала фрукты более придирчиво, выискивая пропитанные наливной сладостью.

– Чё вы про жрал-то заладили? – поморщился Хабдир, с досадой смотря на надкусанную босику. – Нас тут в клещи скоро затянет, а мы так ещё и добровольно остаёмся.

– Отошлём часть? – предложил Вехна.

Повисло недолгое молчание. Все насупились. Уходить никто не хотел, но и обузой для отряда быть тоже. Другой отряд и задумываться бы не стал. Самое большее посыльного отправили бы на заставу, чтобы предупредить хавария. А если кто будет не очень расторопен в бою, то… Ну за свою судьбу каждый сам ответ несёт.

А у них было иначе. Может, потому и не гибли в их отряде.

Лирка отёрла о штаны почти прозрачный золотистый плод и впихнула встревоженному Мхяну в руки. Тот оторопело на неё посмотрел, но женщина строго велела:

– Ешь. Волнение успокаивает.

– Ага, – хмыкнул парнишка, – после такого уже ничего не испугает.

И принюхался.

– Одни имя заслуживают, а другие за спинами ходят, – Онт отвёл взгляд. Его-то в тыл отправят вслед за Мхяном.

Лирка только из-за этого и решила остаться на Харинской заставы. Из-за имени.

Сперва никто из них не думал всерьёз заслужить имя. Настоящее имя рода, чтобы уже никто не смел тыкать в них с презрением, высокомерно смотреть или за спинами кликать сорной травой. Ведь их даже сухой веткой семейного дерева назвать нельзя. Родились как бурьян, как бурьян и издохнут.

Думка возникла стихийно, когда они в очередной раз сидели у костра и тихо пересмеивались, пока Ёрих не вспомнил шутку, которую провернул с одним молодчиком. Вспомнилась и причина, по которой вредителю пошутить захотелось. Уже стало не так смешно. У Лирки спросили, правда ли, что жрецы могли имя заслужить и получить у главного жреца, а не как все остальные от консера или от самого хайнеса. Опять начали смеяться, с ехидством вспоминать, какие у кого заслуги и чего там для имени нужно… и в смятении умолкли. Заслуги у всех были. Поднабрать бы ещё чуток, чтобы к ближайшему консеру нестыдно было обращаться, и двух членов для семейства найти. А то их всего девять, без Нария и Мхяна, которого тогда ещё не было с ними, и с Лиркиным малым, а по правилам на родовое имя могла претендовать «семья», в которой не менее одиннадцати душ.

Вроде пошутили, посмеялись, неделю походили смущёнными. А потом Хабдир собрал всех ну и спросил: а чего не попытаться? Жить без имени тяжело, выбиться с низов сложно, а у них здесь самое то заслуги собирать. Поговорили, и пошёл виларий к начальнику заставы. Хаварий охнул, похлопал глазами и пообещал заслугам вести строгий учёт, а их отряд не разбивать и не разбрасывать.

– Щас только Мхян пройти сможет, – Хабдир нахмурился. – Тут сидеть будете. Мхян, вот только если вытащишь свою любопытную задницу поперёк приказа…

– …я её подстрелю, – мрачно пообещал Сендар.

Лирка отцепила от пояса мешочек и высыпала на ладонь горсть чёрных косточек.

– Я тут над ними поколдовала, но не знаю, как на практике себя проявят, – женщина протянула одну виларию, и тот, прищурившись, осмотрел её.

И изумлённо прицокнул. Всё же руки у Лирки были золотые. Вся кость была пронизана тончайшей резьбой.

– Если положить её в рот под язык, чтобы слюной смочилась, то вас должны за жрал принять. Только я не уверена, что хоёторцы обманутся. Они всё же дольше с жралами живут.

– Зато наши обманутся, – Ёрих с энтузиазмом схватил ядрышко.

– Чтоб на заставе и говорить о том не смели! – Хабдир строго на него зыркнул. – Сперва опробуем. Потом хаварию скажем.

– Ну и голова у тебя, – Вехна с уважением посмотрел на женщину. – Сразу видно, что учёная, а не как этот Дориний.

«Учёная»,

– насмешливо протянул дух.

«Она учится,

– осадил его господина Наэш. –

Милая, ты молодец. Не слушай его, это твоя заслуга».

И всё же Лирке было неудобно, потому что они делали амулеты вместе с господином Наэшем. И да, Иррес тоже немного помог.

– О, а помните, чего жрец говорил про предсказания? – Ёрих оживился. – Вроде как если дитя в силу войдёт, то очень многие погибнут от из-за жены мертвеца.

– Вдовы что ль? – нахмурился Вехна.

Все тут же посмотрели на Лирку и ехидно осклабились.

Та мрачно вскинула брови и протянула:

– У них своих вдов нет?

***

Вновь оставив товарищей, Лирка, Хабдир, Ёрих и Нарий ушли. Далеко идти не пришлось. В двух верстах от жрального дерева они столкнулись с отрядом хуанисайцев, которые во главе с главным шаманом прочёсывали окрестности. Подойти ближе к встревоженным хоёторцами соглядатаи не отважились.

Когда начало смеркаться, виларий отправил Лирку назад в лагерь.

«Чую, что Старшие опять пытаются захапать эти территории,

– Иррес с удовольствием делился мыслями. После того, как он стал открытым и честным с Лиркой, заткнуть его не удавалось. –

Придумали хитрожопистый план, чтобы эти рехнувшиеся сами себе погребальный костёр сложили».

«Предсказания на то и даются,

– заметил господин Наэш. –

Вспомни легенду о Синѐне, который из-за пророчества пытался убить сына, а тот вырос и в отместку убил его. Как и было предсказано. А вот если бы Синен не пытался…»