Печать безумных. Безымянные

– Я действительно не нашёл в её сознании чужого присутствия. И следов этого присутствия тоже, – судя по осторожному тону, лекарь всё же что-то нашёл. – У юной госпожи на диво хорошие, чёткие мыслесвязи и крепкие нервные связи. Она очень хорошо контролирует своё сознание и отслеживает свои ощущения. Вообще-то в момент соприкосновения сознаний она не должна была со мной говорить. Большая часть моих пациентов в процессе соприкосновения теряют себя, не осознают и ничего не помнят. В очень редких случаях больной… Простите, но я обычно работаю только с больными оборотнями. Так вот, в очень редких случаях больной осознаёт, что с ним что-то происходит.

– И что это значит? – нахмурился Риш.

– Ничего плохого для юной госпожи. Это даже очень хорош, особенно в её ситуации. Её сознание столь крепко, что сломить его или нанести существенный вред будет сложно. Я боюсь обнадёживать, но, вероятно, даже невозможно.

– Вы говорите что-то невероятное, – не поверил Узээриш.

– Мне самому сложно себе поверить, – признался господин Отрот. – Я знаю случаи, когда с ума сходили оборотни с весьма крепким сознанием. Они были в числе моих больных. Но у юной госпожи помимо крепкого сознание есть сочетание кое-каких весьма благоприятных факторов… условий… м-м-м… навыков… Ещё реже можно встретить сочетание крепкого сознания и этих самых навыков. В моей практике такого не было, я лишь читал о подобном. Понимаете, юная госпожа

очень

хорошо контролирует поток своих мыслей. Она будто… Нет, не будто, а специально думала только о том, что была готова мне показать! Весьма высокий контроль мыслей. Мало того, она успешно игнорировала рёв своего зверя, хотя его недовольство здорово сбивало. Юная госпожа словно не слышала его!

– А что в этом такого? – не понял Риш.

– Голос, который приходил когда-то ко мне, порой ужасающе орал, мешал мне спать и всячески докучал. И я не мог его игнорировать. Но юная госпожа, думаю, способна на это, – объяснил лекарь. – Самое впечатляющее, что она хорошо отделяет собственные мысли от чужих, – мужчина посмотрел на хайнеса так, будто совершил большое открытие. – Мы, оборотни, привыкли к тому, что мы не одни в своём теле. Но звериный способ мышления сильно отличается от способа мышления разумной ипостаси, поэтому мы не путаемся. Путаница может возникнуть только при различении эмоций. А теперь представьте, что у вас внутри есть кто-то, кто думает так же, как и вы. Тем же способом. Сможете ли вы отделить свои мысли от чужих? Я не смог. И мой дядя, по всей видимости, тоже. Во время соприкосновения сознаний я пытался внушить юной госпоже

тридцать семь

разных мыслей. Тридцать шесть из них она выбросила из своего потока мыслей. А ещё в одном случае я подозреваю, что наши мысли просто совпали, – господин Отрот почему-то смутился.

Узээриш вопросительно приподнял брови.

– Мысль, что у вас… не подумайте ничего такого… длинные и красивые ноги.

– Да? – Риш улыбнулся. – Она приняла мысль как свою? Я польщён. Получается, что

юной госпоже

очень повело с нервами и крепким сознанием?

– Нет! – ликующе отозвался лекарь. – Нет, ей не везло. Точнее, её нервы и сознание были крепким. Вероятно, она росла в благоприятной для закалки среде. Когда невзгоды тюкают по нервам, но недостаточно сильно, чтобы сломить, но достаточно сильно, чтобы закалить. Но сейчас она крепче и сильнее, чем… наверное, лет десять назад… Точнее сказать сложно. Что-то тогда с ней произошло. Я вижу по остаточным следам, что произошло нечто очень серьёзное, что могло её сломать. Но до слома не дошло, и по итогу произошедшее вместо того, чтобы погубить, закалило её. И в сознании постепенно затираются следы воздействия того неизвестного события. Ещё лет десять-двенадцать, и я не нашёл бы ничего, что указало бы на этот закаливший её опыт.

Риш напрягся, припомнив, что Лирка рассказывала о душевном нездоровье, которое постигло её после мятежа и с которым ей помог справиться господин Руахаш.

– Это было чужое воздействие? Как у вас?

– Не могу сказать, – развёл руками господин Отрот. – Это произошло слишком давно. «Рубцы» почти рассосались. Но у неё есть шансы противостоять голосу, который преследовал меня. У неё есть навыки, которые позволят ей его игнорировать и помогут отличать его внушения от собственных мыслей. Может быть, он её и сломит, а может… – лекарь замялся. – Среди душевнобольных не так часто попадаются одержимые, практики мало, точных знаний тоже. Но мне всё же кажется, что у неё есть шанс выстоять.

– Вы меня здорово озадачили, – Риш обменялся взглядами с Саврием, который выглядел столь же растерянным.

Даже не понятно, чем это может грозить и угрожает ли вообще.

– Мне бы хотелось пообщаться с юной госпожой немного больше, – господин Отрот посмотрел на хайнеса со смущённым ожиданием. – Она крайне интересна. Точнее, её сознание, – исправился лекарь, но припоздал с объяснениями.

Хайнес неподкупно поджал губы.

– У неё много работы, учёба и маленькие дети. Ей некогда.

– Жаль, – искренне расстроился лекарь.

– Нам ещё нужно осмотреть предметы, изъятые у Рышныев, – напомнил Риш. – Вы готовы?

– Да, конечно, – глава лечебницы поднялся. – Я уже заглядывал в зал, где их разложили, и кое-что приметил.

В приёмной они застали премилую картину, которая поразила даже господина Отрота. Его вредноватый помощник Сейшен, положив подбородок на сцепленные в замок ладони, с сытым удовольствием наблюдал, как сидящая за его столом напротив Лирка уписывает за обе щеки ореховое пирожное. Женщина вскинула на мужчин воровато-испуганный взгляд и сглотнула. Господин Отрот попытался приободрить её улыбкой.

– Хороший аппетит – залог хорошего здоровья.

Судя по помрачневшему челу, магичка стремительно теряла аппетит и вместе с ним душевное спокойствие.

– Ешь-ешь, – довольный помощник придвинул ближе тарелку с пирожными. – Ты им сейчас всё равно не нужна.

Лирка посмотрела на пирожные, на хайнеса и, запихнув в рот надкусанное, поднялась.

– Да ты стремительно обрастаешь поклонниками, – насмешливо протянул хайнес, вот только в глазах его не было и намёка на веселье.

И это почувствовали все, но на помощника господина Отрота недовольство Сильнейшего никак не подействовало.

– О, нет, – отмахнулся мужчина, забавно сморщив нос, – мне просто нечасто выпадает шанс провести время в компании такой приятной молчаливой особы. Чаще всего я вынужден слушать маменек, которые привели своих истеричных великовозрастных отпрысков.