Печать безумных. Безымянные

– Пусть Духи проведут вас коротким путём, – пожелал он. – О-со̀н-х, Ли-риан-си, да не сойдёмся мы в бою. А если и сойдёмся, то только в достойном.

Хо-ёта-си тоже встал и распрямил широкие плечи.

– Риан-си, не могу пожелать светлого пути, – искривил губы в усмешке оборотень.

Тот вскинул на него весёлый взгляд.

– Боишься назвать меня полным именем? Ну же, давай. Твоя удача из-за этого не исчезнет. Слышал, – змеиные губы ядовито изогнулись, – прошлым днём удача тебя уже покинула у салейской границы. Женщина, серьёзно?

Во всём внешнем облике Хо-ёта-си отразилось такое бешенство, что И-тро-х поспешил схватить его за локоть.

– Не забывай кем ты был в прошлом, – презрительно бросил шаман гостю.

Тот лишь приподнял брови.

– Главное, – голос его понизился, – я помню, кем был

ты в моём прошлом

.

И в полном молчании направился к выходу. Часть тьмы словно потянулась за ним, скапливаясь за плечами и спиной плащом. Ли-риан-си и его спутник вышли, и в Доме действительно посветлело. Тьма перестала быть такой плотной, а сияние огоньков разлилось чуть дальше.

– Держи норов в себе! – И-тро-х яростно посмотрел на своего главного шамана. – Продолжишь грызться с Риан-си, и никто не доверит тебе печать, когда Господа пожелают избрать для неё нового хозяина.

– Я не преклонюсь перед носящим имя женщины, – зарычал Хо-ёта-си, багровея от злости.

– Поклоны оставь при себе, как и норов! – жрец, уже не сдерживаясь, рявкнул.

– Ты слишком явно его боишься, – шаман презрительно сузил глаза.

Жрец развернулся к нему и уставился в лицо полыхающим взором.

– Ты знал, что Господа уже предлагали ему печать?

Кровь отхлынула от лица шамана, и он недоверчиво уставился на И-тро-х.

– А он посмел отказаться, – продолжил шипеть жрец, – и всё же до сих пор ходит у

Них

в милости.

***

А-ара и старшая жена-мать не успели скрыться в шатре, когда из Дома Духов вышли гости. Прятаться у них перед глазами было бы уже оскорблением, и женщины застыли, почтительно склонив головы. Они ждали, что мужчины пройдут мимо и не обратят на них внимание, но один из гостей неожиданно замер напротив А-ара.

Женщина сперва смотрела в землю, потом не выдержала и вскинула взор. И едва удержала вскрик. Сутулый мужчина, полностью укутанный в чёрный плащ, глядел глазами-безднами на её живот и улыбался.

Кивнув чему-то, он продолжил путь.

– Сплюнь! Сплюнь! – шёпотом затребовала жена-мать. – А то никак порчу навёл своими гляделками!

***

Последние полверсты до дома Лирка почти бежала, позабыв про усталость.

На заставу отряд вернулся часа четыре назад. Виларий отправился с отчётом к начальнику, а остальных отпустил отдыхать. В отличии от большинства служивых Лирка жила не на самой заставе, а в деревеньке за её стенами. Обычно до дома она добиралась вместе с господином Онтом, который жил там же. Сегодня они встретились с горшечником, который как возвращался с заставы, и доехали до поселения на его телеге.

Сердце радостно сжалось, когда показалась чёрная крыша небольшого белёного домика.

– Эй, Лирк! – женщину окликнула соседка, старая сварливая волчица. – Твои опять чевой-то творили. Думала, пожару устроят.

Лирка кивнула, показывая, что поняла, и отворила калитку в маленький садик.

«Сама в прошлом году пожгла скошенное сено на всём лугу!»

– подселенец привычно ворчал. В сварливости он ничуть не уступал соседке. Может, потому она и донимала их меньше других.

Пройдя в сени, Лирка тут же услышала топот. Вторая дверь с грохотом распахнулась, и сын с разбега уткнулся в её колени, крепко обхватывая ноги руками.

«Паразит»,

– тон подселенца зазвучал непривычно ласково.

На пороге появился высокий и широкий Эдар. Друг добродушно улыбался и приглаживал торчащие чёрные вихры.

– Мы тебя позже ждали.

– Подбросили, – коротко объяснилась Лирка, запуская пальцы в белоснежные кудри сына.

Тот вскинул лицо и поглядел на неё строго и очень серьёзно. Чёрные глаза на бледном, как у самой Лирки, лице смотрелись немного пугающе, но мать в этих блестящих глазах видела тёмные бусины, сверкающие на мордочке любопытного детёныша. Улыбка сама появилась на губах, по стянутой шрамом половине лица побежали иголочки. Медведица внутри радостно заворочалась, и Лирка, склонившись, шумно обнюхала ребёнка.

– Мама! – сын без особого энтузиазма попытался её отпихнуть – дядя Эдар же видит! – и, скривившись, сдался на милость более сильного.

– Как у вас тут было? – Лирка позволила детёнышу вырваться, но продолжила с жадностью следить за ним.

– Да как обычно, – Эдар насмешливо посмотрел на затравленно зыркнувшего на него мальчика. – Ханён сперва куксился, что тебя нет, потом мы пошли играть с другими ребятишками.

– Ели? – Лирка закрыла за собой дверь на засов.

– Ага. Кашу доели. И ещё к госпоже Ехи заходили, она пирогов нам дала. Забор я ей, кстати, поправил.

– Бабушка опять ворчала, что тебе нужен муж, – сын посмотрел на мать строго и осуждающе, будто был полностью на стороне бабушки Ехи. – Дяде Эдару опять попало за то, что он плохой брат.

– Ну да, отвратный, – из-за спины Лирки высунулась башка подселенца, насмешливо скалившего зубы.

В сенях резко стало тесно.

– О, требуха явилась, – фыркнул Эдар, поворачиваясь, чтобы уйти в комнату. – Подожди, я окна завешу.

Через пару минут маленький дом наполнился детским визгом. Огромный подселенец зубами и носом щекотал катающегося по полу Ханёна, а развалившийся на лавке Эдар недовольно за ними наблюдал. И силился скрыть улыбку.

Подселенца он принимать никак не хотел. Как и подселенец не желал с ним дружить. Но их отношения с первой встречи хоть немного, но потеплели.

– Сожру-у-у-у… – страшно зарычал подселенец, перехватывая хохочущего мальчишку поперёк туловища острыми зубами.

Выглядело действительно жутко. Подселенец едва помещался под низким потолком и заполнял большую часть комнаты. Лирка вспомнила, каким он предстал в их первую встречу в Зверинце подземного города.