Печать безумных. Безымянные

– В нём моя кровь! – госпожа Ахиша полоснула Лирку яростным взглядом, но та ничуть не впечатлилась.

Её собственные глаза горели чёрным огнём бездны, которая была готова сию минуту вырваться и пожрать наглую оборотницу.

– В нём моя кровь, – тихо, с угрозой протянула магичка. – Весхалий вошёл в мою семью, и все дети, рождённые в этом браке, принадлежат моей семье.

– У тебя нет семьи, ты безродная! – сквозь зубы процедила консери. Было видно, как ей тяжело сдерживаться и вести разговор почти на равных. Но она уже знала, что Лирку не остановят ни её статус, ни богатство, ни влияние семьи Шиндый.

– У моей семьи нет имени, – спокойно поправила Лирка, – но семья у меня есть. И по закону мой сын не Шиндый. Он мой!

– В нём кровь семьи Шиндый, глупая ты… – консери осеклась, мучительно сильно поджала губы, удерживая оскорбление внутри. – Он единственный наследник семьи Шиндый. И ты не можешь его этого лишить.

– Чего «этого»? Богатства? – Лирка вскинула бровь. – Влияния? Что ещё? Семья Шиндый не может дать ему ничего, кроме денег и связей. Это так ничтожно мало, что не стоит даже задумываться.

Госпожа Ахиша сперва вздрогнула, взглянула на магичку с непониманием, малость растерянно, затем устало вскинула брови и снисходительно усмехнулась.

– Ты до сих пор не понимаешь, что деньги и связи, которые ты так презираешь, дадут ему всё, чего бы он только не пожелал.

– Почему же они Весхалию не дали того, чего он желал? – поинтересовалась Лирка.

– Весхалий глупый мальчишка… – вспыхнула консери.

– А его мать эгоистичная сука, – без обиняков заявила Лирка.

– Я хотела своему ребёнку лучшего! – дёрнула губами госпожа Ахиша. – Ты понимаешь, сколько дорог открывали ему богатство, влияние и звание будущего консера? Ты… Он сам осознанно лишил себя этого! А ты хочешь лишить этого и своего сына. Что можешь ему дать ты, безродная девчонка, вынужденная служить псом хайнеса, чтобы иметь кусок хлеба?

– Может, я могу дать ему, чего никогда и никому не смога дать ты? – левый уголок губ Лирки приподнялся в саркастической усмешке, а веки слегка опустились, сжимая бездны глаз до голодного росчерка чёрных ущелий. – Я могу дать ему мать.

Консери вздрогнула и обозлённо посмотрела на Лирку, которая смела упрекать её в том, в чём не смел упрекать никто и никогда.

– Я могу дать своему сыну свободу, дать ему право самому принимать решения, когда он станет старше, – продолжила магичка. – Позволить ему вырасти свободным и самостоятельным, способным добиваться всего, чего он захочет.

– Долгим и упорным трудом там, где его играючи обойдут те, о чьём благополучии позаботились родители, – хмыкнула госпожа Ахиша.

– А я дам ему всё, что смогу. Деньги, власть, влияние… – в глазах Лирки появилась пугающая холодная отрешённость. – Мы, оборотни, живём долго. Я могу добиться и получить и деньги, и влияние, – понизив голос, добавила: – Даже имя.

– Ха! Покажи мне того, кто действительно смог этого добиться! – развеселилась консери.

– О… – магичка с наигранной задумчивостью коснулась кончиком языка верхней губы. – Может, консер Шерех Вотый?

Улыбка свекрови перекосилась в злобную гримасу.

– Считаешь, своего сына таким же способным? Консер Шерех обладал от рождения недюжинными талантами…

– …которые раскрыла и воспитала его мать, – беспардонно перебила Лирка. – Мой сын уже сейчас способен позаботиться о себе. Если вдруг он останется без поддержки взрослых, он сможет выжить и вырасти. А вот ты сдохнешь, – чёрные глаза стрелами пронзили вздрогнувшую консери, – хотя ты уже такая взрослая. Но, упоминая консера Шереха, я имела в виду вовсе не своего сына, а… – женщина резко подалась вперёд, – себя.

– Ты… – консери не смогла удержаться от смеха. – Консер Шерех мужчина! Рождённый высокородным, пусть он и оставался какое-то время безродным и безымянным. Он смог своей силой и целеустремлённостью доказать, что он единственный возможный наследник для прогнивших Вотых. Единственное, что вас роднит, – безымянность. Не тешь себя надеждами, что ты что-то можешь в этом мире сильных. Сильные пишут законы. Сегодня мой внук твой сын по закону, завтра – он сын рода Шиндый. И тоже по закону.

Лирка стремительно подалась вперёд, вминаясь между колен испуганно задохнувшейся и распахнувшей рот консери. Схватила её за горло и грубо заставила запрокинуть голову, после чего прижалась губами к уху свекрови и ужасающе спокойно произнесла:

– А нас с господином Шерехом роднит не только безымянность, – отстранившись, она почти ласково провела пальцем по задрожавшим губам консери и с издевательской нежностью прошептала: – Тихо, тихо… Ты же знаешь, я могу распустить руки. Да, ведь красноречие не мой конёк. Нас роднит отсутствие милосердия. Того самого, которым

должна

обладать каждая женщина. У нас же жалостливая натура. Но… – Лирка прижалась лбом ко лбу перепуганной оборотницы и улыбнулась. – Ты же говорила, что я не очень похожа на женщину? Как ты права… Если, – взгляд магички затвердел, – кто-то посмеет отобрать у меня сына, я не остановлюсь ни перед чем. Я залью кровью род Шиндый, лишив его всякой надежды на возрождение даже в далёком будущем. Уверена, что не смогу? Милая, – горячее дыхание обожгло мучительно побелевшие губы госпожи Ахиши, – я уехала в самое опасное место Салеи, чтобы стать сильнее. Я почти десять лет только и делала, что сражалась, выживала и убивала. У меня не дрогнет рука, я могу убить тебя прямо сейчас и украсить эту великолепную обивку твоими внутренностями. И меня не напугают никакие последствия. Веришь?

Консери с трудом сглотнула.

– Я не позволю тебе и твоей семье мучить моего сына так, как вы мучили Весхалия, – продолжала Лирка, почти нежно массируя сильными пальцами судорожно вздрагивающее горло. – Ни богатство, ни влияние тебя не спасут. Тебе ведь сложно меня понять, да? Ты не знаешь, что это такое – быть матерью. Для тебя мать – статус, придаток к наследнику семьи. Для меня же быть матерью – это становиться безумной и безжалостной каждый раз, когда моему дорогому ребёнку что-то угрожает. Я разорву и сожру ради него, не испытав ни грамма сомнений. Даже не задумаюсь.

Она разжала пальцы, и госпожа Ахиша судорожно и глубоко задышала, прикрывая горло ладонями.

– О, прости, – Лирка опустилась на корточки и по-свойски облокотилась на колени консери, смотря на неё снизу-вверх с мягкой полуулыбкой. – Слегка пережала. Приятные впечатления? Так же задыхался Весхалий, когда ты зажимала горло его свободе.