Страница 14 из 20
– Ну хорошо, – отвечает он. – Ладно, только позволь… мне нужно чуток… не так сразу; я не привык… с наскока.
После очередного поцелуя он сжимает в ладони ее левую грудь и проводит большим пальцем по дуге правой брови. Когда он ложится сверху, вес его ощущается совсем иначе: как странно равномерный, без противовеса в виде верхней части ее тела.
– Ну вот видишь, – говорит она.
– Что за голос… прекрати пищать.
– Никто не пищал.
– Кроме тебя.
– У меня даже не… просто… ладно… хорошо… да… вот так. – Выдохнув, она понижает тон на пару октав. – Вот так.
– Моя супруга – Борис Карлофф.
Ее разбирает смех.
– Сделай, как я люблю, – просит она.
И он это делает – умело, используя только маневры ее ног и бедер, и в конце концов она кончает, да так мощно, что он вынужден наклониться и успокоить ее губами, тяжело дыша, со смехом продвигаясь вдоль ее пищевода и шепча:
– Ты не оставляешь нам никаких секретов.
– С днем рождения, – говорит она ему позже, когда оба уже засыпают, а шарфы, заново сложенные в аккуратные прямоугольники, отдыхают у нее на прикроватном столике.
– Спасибо тебе, – говорит он ей в волосы, и она, невинно прильнув к нему, выгибается креветкой.
Ей не хочется вспоминать о Натаниэле; с тех пор как все закончилось, она ни разу не размышляла о Натаниэле преднамеренно, однако порой он все же всплывает в памяти. Запах лаванды и пота от простыней в его доме, перестроенном из каретного сарая, и ощущение от его смеха у нее между ног. Вот и сейчас в голове у нее звучит его голос: «Джулия, Джулия, Джулия».
– Джулия, – шепчет Марк, и это слово согревает ей шею.
– Мм? – Она теснее прижимается к нему и чувствует сонливость в его конечностях.
По прошествии столь долгого срока ему уже нет нужды проговаривать это вслух – что он ее любит.