Страница 81 из 100
«Я никуда не пойду, — испуганно подумала Ирис. — Я не выйду из комнаты».
Она не знала, чего боится, но от иррационального ужаса вся похолодела. Душу охватило предчувствие боли.
Наконец, взяв себя в руки, девушка смогла подняться и плотно закрыть окно. Без чужих голосов стало легче.
— Ну и чего ты перепугалась? — шепнула она себе и зарылась лицом в ирисы.
В дверь постучали.
— Войдите, — пискнула пленница.
К её разочарованию вошёл Баэрд. А кто, собственно, ещё мог бы постучаться? Ирис выдохнула.
— Его Светлость приказал вам спуститься в трапезную и подавать блюда гостям, — сухо бросил верный пёс.
— Что?
И тут же поняла смысл его слов.
— Я не пойду.
— Вам придётся, — мягко сказал Баэрд, — пожалуйста, не усложняйте жизнь ни себе, ни мне.
Он по-прежнему не смотрел на неё. Ирис закрыла лицо руками. Ну почему, почему, Ширан?! За что? Именно тогда, когда..
— Позвольте, — Баэрд прошёл, опустился на колено, осторожно взял её ножку, снял с неё разодранный тапочек и надел аккуратный кожаный то ли тапочек, то ли туфельку.
Внутри оказалась мягкая прокладка, а снаружи — довольно твёрдая подошва из какого-то материала, напоминающего каучук. Мужчина выпустил ногу изумлённой принцессы, взял другую и повторил процесс. Поднялся.
— Спасибо, — прошептала Ирис.
— Идёмте, — он протянул ей руку и вдруг тепло улыбнулся. — Ваше Высочество, вы очень красивы. И вы — очень храбрая девушка.
Она поднялась, оперлась о его руку и вздёрнула подбородок. «Ты хочешь снова испытать меня? — подумала гордо. — Ну хорошо. Я и это выдержу». Перед трапезным залом Баэрд выпустил её руку. Ирис встряхнула головой и прошла вперёд. Замерла.
За накрытым столом сидело трое людей. Во главе — Ширан. Герцог не дал себе труда переодеться, и его мундир был испачкан порохом и чем-то ещё, потемнее. Рядом восседал светловолосый жизнерадостный юноша с низким голосом и приятным смехом: словно кто-то катал тяжёлые бархатные шарики. Справа от юноши, в котором Ирис с изумлением узнала Лиона, второго из четверых сыновей покойного герцога Исольва, разместилась очаровательная златокудрая красавица. У неё были пушистые локоны, нежная розовая кожа, невинная улыбка и очень длинные густые ресницы.
Эстэль? Дочь Исольва?
Ирис остолбенела, не в силах понять, что здесь делает любимица четверых братьев, восточная куколка, сравниться нежностью и кротостью с которой могла одна лишь Лили.
Ширан тяжело глянул на Ирис.
— Подай нам вина, — приказал сухо.
Оба его гостя обернулись. Лион вскочил, уронив стул:
— Ваше Высочество!
— Сядь, — лениво велел Южный герцог. — Белокурдов больше нет. Их звезда закатилась. Перед тобой — моя служанка, не принцесса. Ирис, ты не услышала, что я тебе приказал?
— Но Ваша Светлость, — пролепетала Эстэль, — это.. это жестоко и..
Она с состраданием глянула на Ирис. Лион молча поднял стул, поставил его и сел. Лицо молодого красавчика вытянулось. Ширан продолжал смотреть на пленницу всё тем же тяжёлым взглядом. Ирис на негнущихся ногах, не чувствуя, как ей в руки запихнули поднос, направилась к ним.
— Жестоко? — хрипло переспросил Ширан и обернулся к девице. — Жестоко, моя дорогая, было бы снять кожу и повесить над воротами. И кожу, и кровоточащее тело.
Эстэль вскрикнула, зажала ладошками уши. Лион покраснел.
— Друг мой, — пробормотал смущённо, наблюдая за тем, как бывшая принцесса наливает вино в кубок хозяина, — мне бы хотелось.. Моя сестра не должна слышать всех этих ужасов.. Мы воспитывали её, как подобает воспитывать дочь аристократа, и впредь я попрошу..
— Твоя сестра станет моей женой, — оборвал его лепет Ширан. — И как муж я сам решу, как её воспитывать дальше.
— Но друг мой..
Женой? Красное вино плеснуло на белую скатерть. Ирис замерла, пытаясь понять его слова.
— Ты не аккуратна, — процедил Ширан, презрительно взглянув на служанку, перевёл взгляд золотых глаз на Лиона. — Тебя не должны волновать такие вопросы. Ты отдаёшь сестру в обмен на герцогство. Думай о приятном.
— Ты отдаёшь мне герцогство в обмен на союз, — рассмеялся Лион.
Он протянул кубок подошедшей Ирис, улыбнулся ей и подмигнул.
— Ваша Светлость, — у Эстэль задрожали губки. — Вы меня пугаете!
— Я вам не причиню зла, сударыня, — Ширан поднял кубок в честь невесты. — Если вы будете вести себя, как подобает моей супруге и герцогине.
Эстэль потупилась и мило покраснела.
— Но вы же понимаете, — хрипловато заметил Лион, не сводя с Ирис странного взгляда, — что от вашей служанки необходимо избавиться. Такого рода вещи оскорбительны для супруги. Я вот не женат. Мы можем..
— Ирис останется у меня.
— Но помилуйте! Это же неприлично.
Не оглядываясь, Ирис почувствовала что глаза её мучителя наливаются золотом.
— Это — моя игрушка, — хрипло обрубил герцог. — Она останется у меня. И хватит об этом.
— Но позвольте.. это же неприлично.. Одно дело — игрушка у холостяка, и другое — вы станете женатым человеком, и.. чем вам жена не игрушка? В каком-то смысле, конечно..
Ирис подошла к сопернице. Столбняк начал отпускать её, руки задрожали от злости. Ей хотелось заорать и швырнуть чем-нибудь в Лиона. Лиона, с которым они столько раз танцевали на балах! Лиона, который целовал её пальчики и отвешивал комплименты.
Как же она их всех ненавидела сейчас!
— Хватит, — жёстко оборвал его Ширан.
— Ваша Светлость, — залепетала Эстэль и умильно глянула на жениха, — позволите ли мне заступиться за несчастную девушку? Это было бы жестоко с вашей стороны.. Я понимаю ваш гнев, но.. И ярость, но.. Прошу вас о милосердии..
Она сложила ручки и улыбнулась нежно и просительно. Перед этой улыбкой устоять было совершенно невозможно. Сердце Ирис рвануло от злобы. Она уже налила полный кубок гостье и, не раздумывая ни секунды, схватила и плеснула вино прямо ей в лицо. И на платье. Нежное, светлое, кисейное платье.
Рванула скатерть на себя, переворачивая блюда. Эстэль взвигнула, вскакивая. Ирис опрокинула стол так легко, словно он был картонным, и бросилась в коридор.
— Всем приятного аппетита! — крикнула, обернувшись.
Подхватила юбки и бросилась наверх. Но её схватили, швырнули в стену, к лицу приблизились пылающие золотом глаза. Сильное тело вдавило девушку в камень.
— Вот об этом ты пожалеешь, — прохрипел Ширан, запрокидывая её лицо грубыми пальцами.
— Нет, — выдохнула она, чувствуя, как дрожь ненависти охватывает тело. — Не пожалею.
Уставилась в его глаза.