Цена любви и мести

Глава 9. Бабочка в кулаке

Кто-то приподнял её голову, пробормотал что-то беззлобное. В губы потекла тёплая жидкость. Ирис открыла глаза и увидела Аарху.

— Давай-ка, девонька, выпей это, — ворковала ведьма над ней и поила чем-то тёплым и ароматным.

Девушка допила, закрыла глаза, свернулась клубочком и отвернулась лицом в подушку.

— Ты чего это? — удивилась старуха.

Она присела рядом. Сухонькой ладонью тронула её лоб.

— Есть хочешь?

Ирис не хотела, но отвечать было тяжело. И от света, струившегося из окна в комнату — тоже. Девушка зарылась в подушку поглубже и снова уснула.

Ей снилось детство. Лилиана, качающаяся на верёвочных качелях и читающая книгу. Конечно, это был любовный роман. Лили уже достигла четырнадцати лет, и такие темы начали её волновать. Впрочем, любовь, кажется, интересовала старшую принцессу с рождения. В огромных влажных лиловых глазах её сияло мечтательное выражение. Ирис прыгала вокруг и старалась обратить на себя внимание сестры.

В тот день ничего не происходило: просто приятно согревало весеннее солнышко, просто ветер игрался лёгкими льняными платьицами сестричек. Это был бессодержательный сон, наполненный зноем и негой.

— Эй, девонька, — кто-то жестоко вырвал её из забвения. — Его Светлость велит тебе прийти к нему..

Ирис покрепче обхватила подушку и снова уснула. Её трясли, но в этот раз Лили в голубом платьице никуда не делась. И огромный бант в её золотых локонах торчал победным флагом. Сестра покачивала левой ногой в голубой атласной туфельке на низком каблучке. Серебряный бантик — пряжка — чуть поблёскивал в солнечных лучах. Огромная бабочка, ярко-зелёная в чёрных разводах, опустилась на страницу книги и лениво сложила крылья..

Когда девушку всё же удалось разбудить, в окно уже падали алые лучи.

— Давай-ка поешь, — жалостливо сказала Аарха и принялась кормить принцессу с ложечки.

Ирис послушно открывала губы и устало жевала. А потом заплакала бессильно. Ей хотелось спать, но её заставляли есть, и это было мучительно тяжело. Она выскользнула из рук что-то бормочущей старухи, снова обняла подушку, спряталась в неё и с облегчением увидела всё ту же лужайку дворцового парка, качающуюся Лили и бабочек, облюбовавших низкорослую лапчатку. Алая, жёлтая, две зелёных и ещё лазурка — нежно-голубая, крылья которой казались бархатными.

— Девонька, — встревоженно звала ведьма, Ирис морщилась от болезненного вторжения мерзкого голоса, — нельзя, ты должна вернуться. Ты можешь там застрять насовсем..

Именно этого ей и хотелось. Остаться навсегда в этом дне. Именно в нём, когда ничего не происходило, мир был полон неги и летнего жара, и разомлевшая Лили сонно моргала, пытаясь сосредоточить внимание на злоключениях героини, а Ирис прыгала на одной ножке по расчерченным клеткам и иногда бросала мелкие камушки в сестру. Нарочно, чтобы позлить.

— Ну Ирис! — сердится Лили, надувая губки. — Не будь врединой. Я маме скажу.

— Ябеда-ябеда! Ягода-барябида. Ухвачу за ухо — ухо станет глухо, укушу за рот — станет бегемот..

Кто-то сбросил с неё одеяло, и резко похолодало. Ирис подтянула колени к подбородку, не открывая глаз и не выпуская покачивающейся подушки из рук.

— Вставай.

Этому жёсткому голосу невозможно было не подчиниться. Но также нельзя было взять и бросить прыгать, ведь она ещё не доиграла. Надо было допрыгать хотя бы этот кон. Потому что не допрыгал кон — значит, вышел вон. Выходить нельзя, сдался — ты свинья..

Ирис бросила стёклышко на следующую клетку. Летнее небо заволокли тучи, грохнул гром.

— Ирис! Пошли домой, — Лили обеспокоенно встала с качелей, глянула на небо.

— Сейчас. Ещё немного.. Солнце, выйди из-за туч, дождик мокрый, ты докуч, улетайте прочь стрижи, я живу и буду жить..

И стеклянная бита летит, сверкая на солнце, в следующий квадратик.

— Что с ней?

Зачем снова этот страшный голос? Она не хочет его слышать. Он ранит уши, он грохочет громом. Ирис морщится и прыгает на одной ножке, размахивая руками. Ветер усиливается, задирает подол юбки, и ногам становится холодно. Принцесса опять не надела панталоны, потому что ненавидит эти кружевные изделия, и босые ноги покрываются мурашками.

— Ирис! — это уже Лили кричит, Лили можно, у неё голосок приятный. — Мама снова будет ругаться..

— Доктора называют это нервным истощением, Ваша Светлость, — снова шамкает старуха. Зачем в королевском парке ведьма? Кто пустил? — Мы же называем пределом духа. Человек может устать от страданий и горя и отказаться жить. Так бывает. И тогда его душа уходит в края бескрайние..

— Ну и пусть, — бормочет Ирис сестре. — Ну и пусть ругается. Я всё равно доиграю.

И перепрыгивает на следующую клетку.

— Ты можешь починить?

— Ирис, — Лили чуть не плачет, — ну, пожалуйста. Мама правда рассердится! Ну почему ты такая упрямая?

— Я — болотная ведьма! — смеётся Ирис.

И тотчас эхом отвечает голос взаправдашней ведьмы:

— Попробую. Но не знаю, получится ли, хозяин. И стоит ли? Однажды вы всё равно её сломаете. Рано или поздно.

— Делай, что велел.

— Не говори так, — Лили спрыгивает с качелей, подбегает и испуганно обнимает сестру, — не поминай нечисть вслух. Эйв просто дурачок, что обзывается так. Нельзя такое произносить вслух!

Её объятия мягкие и тёплые, словно одеяло. Ирис проваливается в них, и ей становится тепло-тепло.

Когда Ирис открыла глаза, было уже светло. Она по-прежнему лежала в постели, укутанная в одеяло. Лёгкий золотистый свет нежно очерчивал границы предметов и падал на противоположную от окна стену огромным добродушным зайчиком. Девушка моргнула и приподнялась на локте. Из глубокого кресла, стоя́щего у кровати, поднялась старуха.

— Проснулась, девонька? И вовремя. Надо поесть. Я принесла тебе суп.

— Дайн, — прошептала Ирис.

— Всё хорошо с твоим братом. Его Светлость велели приготовить ему комнату.

— Я хочу его видеть. Дайна.

Девушка попробовала встать, её локти подломились, и она со стоном повалилась обратно.

— Тише, тише, — недовольно насупилась Аарха. — Сначала поешь.

Она взяла глиняную миску, села на постель. Ирис попыталась забрать у ведьмы ложку, но рука девушки так тряслась, что нечего было и думать есть самостоятельно.

— Ну-ну, девонька, не кочевряжься. А то герцога позову.

Ирис поперхнулась и раскашлялась.

— Что, не люб? — хитро прищурилась старуха.

Девушка нахмурилась.

— А у меня есть выбор? — спросила устало.