Страница 23 из 100
Девушка выглянула из-за угла. Увидела, как мелькнул в низких дверях край тёмно-синего, сейчас казавшегося чёрным, плаща. Спутник Ширана, очевидно, шёл впереди — его не было видно. Ирис подбежала к двери. Замерла, вслушиваясь, но какое-то время не могла различать звуки из-за стука сердца и гула крови в ушах. Прижала руку к груди, стараясь успокоиться.
Звонкий шлепок. Глухое рычанье. Ирис любопытно вытянула шею и увидела..
Спину герцога в рыже-красных всполохах света.
Чуть не упала, отшатнувшись. Сообразила: если Ширан стоит спиной к ней, значит, не видит её, и всё же вжалась в дверь.
— Порядочный человек не избивает того, кто связан, — послышался треснутый голос из пересохшего горла. — Вы подлец, Ваша Светлость. Можете пытать меня, я вам ничего не скажу.
Что-то шоркнуло, послышался скрип. Герцогу дали кресло?
А в следующий миг Ирис прижала ладонь ко рту, давя крик. Это же.. это же.. Крог! Несмотря на искажённый голос, она узнала одного из друзей Эйва. Сокурсник, собутыльник. Милый мальчик с пшеничной волной густых волос и немного мечтательным взглядом эмалево-голубых глаз. С виду — романтик, по шуткам — прожжённый циник. Откуда он здесь взялся?
— Вот как? — уточнил герцог.
— Вы не заставите меня..
— Ойс, передвинь стол к молодому человеку. Прибей руки.
Что?!
Ирис снова заглянула в распахнутую дверь. Грузный мужчина, поражающий шириной плеч, поставил перед парнем, привязанным к креслу, грубо сколоченный стол. Взял одну руку, молча надел на неё странное приспособление, похожее на наручники. Положил на столешницу. Махнул тяжёлым молотом. Ирис зажмурилась. Удар. Но никакого хруста и крика. Она решилась приоткрыть глаза. Догадалась: прибивали не руку, а сами наручники. Перевела дыхание.
Герцог восседал на кресле, спиной к входу, и казался застывшей каменной статуей. Справа от него стоял ещё мужчина, видимо, тот, простуженный. У него были светлые коротко стриженые волосы. Больше Ирис ничего не могла разглядеть.
Второй удар зафиксировал несчастному левую руку. Герцог повернул лицо, принцесса увидела профиль и тотчас спряталась.
— Да. Это. А теперь слушайте меня, эль Сирэн. Мне нужны имена всех любовниц принца Эйва. Замужних, незамужних, вдов, дам, простолюдинок, шлюх. Баэрд, приготовь бумагу и карандаш.
— Я. Вам. Ничего. Не скажу, — зло выдохнул Крог.
Как в этот момент Ирис им гордилась!
Она помнила, что Крог, в отличие от других мальчишек, любил играть с сестрой друга в прятки. Он же научил её картам. А пару раз прыгал по ступенькам с принцессой на своих плечах. Семилетняя Ирис визжала, захлёбываясь от восторга, и, конечно, вечером была наказана «за неподобающее поведение». Эйв тогда украдкой притащил сестрёнке, запертой в спальне, кусочек пирога с черникой.
— Начинайте, — равнодушно велел герцог. — Эль Сирэн, когда будете готовы, дайте знать.
Судя по голосу, он уже отвернулся от стены, и принцесса снова решила выглянуть. Голова Крога лежала на столе, зафиксированная странной металлической рамкой, с выгнутой полосой, обхватывающей сверху голову несчастного, и ручкой сверху, наподобие как у мясорубки.
Мужчина с широкими руками принялся её вращать. Ирис заморгала, а затем снова прижала ладонь ко рту. Это же.. это же.. Он же череп Крогу сдавливает! Наверное, это ужасно больно. Ей захотелось развернуться и бежать, не оглядываясь, наверх, но ноги точно прилипли к полу.
— Моряки своих не выдают, — гордо крикнул Крог. — Не на того напали!
Герцог промолчал. Пару минут спустя друг брата принялся ругаться. А потом дошёл до площадной ругани. Он костерил Ширана на чём свет стоит, проклинал его, его мать, весь род герцога. Очень быстро ругательства сменились хрипом, криками боли, стонами, а потом.. пленник сломался.
— Айна.. — взвыл, рыдая. — Айна с улицы Медоваров..
Ширан поднял руку. Палач остановился.
— Дальше.
— Будь ты проклят! Чтоб тебя йопты затрахали..
— Продолжить?
Крог беспомощно, жалко вслипнул.
— Жанлис, вдова канцлера Эруса. Русалочья улица..
Ирис тоже всхлипнула. Беззвучно. Медленно сползла по двери на пол и закрыла лицо ладонями. Она не осуждала предателя. Никто бы не выдержал, когда медленно и неотвратимо ломают череп. Никто.
Их оказалось девятнадцать. Девятнадцать женщин, у которых мог укрыться исчезнувший наследник престола.
— Это всё? — уточнил Ширан, когда пленник замолчал.
— Всё, — угрюмо процедил несчастный.
И тут же истошно заорал:
— Это всё! Я же сказал! Клянусь, это всё!
Ирис беззвучно рыдала, не в силах остановиться. Кусала руку, чтобы не закричать. Слёзы набухали на глазах, выедая их.
— Прошу вас, умоляю.. убейте меня. Ради Древних, герцог.. во имя милосердия.. Я не смогу с этим жить жить..
Принцесса крепко-крепко зажмурилась, сотрясаясь в рыданиях. И вдруг поняла: отсвет огня погас. Открыла глаза, запрокинула лицо и увидела золотые от злости глаза.
ПРИМЕЧАНИЯ
трон из зелёного пламени — зелёный огонь вообще отличительная черта демонов и силы преисподней
не было копыт.. — на Северном континенте уже пол тысячи лет не видели демонов и, несмотря на то, что на Южной границы с ними непрестанная война, в глубине континента никто толком не знает, как выглядит враг, и в народе о демонах ходит множество слухов, мифов и поверий, часть из которых — лишь суеверия
натянувшиеся в области паха — считается, что демоны до крайности похотливы
заклинаю чёрной и белой.. — начало одной из обережных молитв против любой нечисти
силой Восьмерых — стражей или хранителей. Ирония в том, что Ширан — один из Восьмерых
сложила указательные пальцы с большими, сцепив два круга в защитную восьмёрку — восьмёрка вообще священное число этого мира, считалось числом света, вечной жизни и т. п. Происходит из ленты мёбиуса (хоть в этом мире называется не так), символа бесконечности и, на удивление, совпадает написанием с нашей цифрой. Кроме неё так же священны четвёрка и всё числа, делящиеся на четыре. Четыре стороны света. А восемь это четыре стороны света, закольцованные. Отсюда и восемь стражей. Считается, что нечисть запутается в восьмёрке и будет ходить по ней бесконечно. Так сказать, ловушка для демонов.
.. стрелять без перезарядки.. — в те времена максимумом было шесть пуль, т. е. без перезарядки можно было выстрелить из револьвера шесть раз
Грубая одежда колола и натирала нежную кожу — исключительно с непривычки