Страница 21 из 100
Это тоже была небольшая комнатка, совсем рядом с покоями «хозяина» — почти напротив кабинета. В ней имелись две двери — в коридор и смежная, закрытая с той стороны, а ещё — небольшое окошко. В целом, вероятно, это было помещение для прислуги, дежурящей у спальни господина. Камина здесь не было, но, вероятно, он был в соседнем помещении, так как стена, к которой была приставлена кровать, ощущалась довольно тёплой. Матрас постелили толстый, шириной в ладонь, и лежать на нём оказалось куда как приятнее, чем на прежнем. Даже подушка — квадратная, тугая — была на месте. И одеяла — стёганные, тяжёлые — согревали.
Свернувшись под ними, девушка молча смотрела в темноту.
После пережитых потрясений, душа словно заледенела. Дышалось ровно и спокойно, сердце не болело. Правда, и желания отсутствовали. На ужин пленнице принесли кашу, простую, на молоке и с кусочками какого-то мяса. Ирис безучастно съела свою порцию, запила травяным настоем Ааархи, снова легла и уставилась в потолок.
Она ни о чём не думала. Совсем. Не вспоминала, не строила планов мести. Душа сгорела соломой, вылетела куда-то в трубу. Осталось лишь тело. Тело хотело спать, но глаза упорно не могли закрыться.
Так бы спать и спать, и не просыпаться. И чтобы никакие сны не снились.
Окно завесили одеялом, благодаря чему в комнате было тепло, и сквозняки не ползали по полу. Ирис знала: решись она броситься из окна — ничто не воспрепятствует. Стекла здесь не было. Решёток — тоже. Просто каменная стена, второй этаж, хотя по высоте скорее третий. И принцессу злило такое пренебрежение. Как будто герцог подчёркивал, что знает: решимости на самоубийство у пленницы не хватит. Это унижало.
— Я бы нашла смелость, — прошептала Ирис мрачно, возражая то ли ему, то ли себе. — Но не могу бросить Дайна одного.
Замок спал. Ни переклички дозорных, ни храпа лошадей или цокота копыт. Тишина.
Ирис зарылась лицом в подушку, поджала колени к груди, закрыла глаза и всё же провалилась в сон.
Она бежала по пылающему коридору Большого дворца. От жара лопались зеркала на стенах. Паркет дымился и обжигал босые ноги. Позади что-то ухнуло. Ирис оглянулась: это была горящая балка. Девушка выскочила в тронный зал. Замерла.
Перед ней на коленях, скованный цепями, стоял герцог Ширан. Его глаза золотились, а волосы горели зелёным пламенем. Ирис попятилась.
— Ты — моя вещь, — глухо произнёс он. — Ты принадлежишь мне, пока не надоешь. У тебя нет имени.
Ладонь принцессы потяжелела пистолетом. Ирис вскинула руку и выстрелила. Не в сердце — в плечо. В руку. В живот. В ногу. В пах. Она стреляла и стреляла, с наслаждением слыша его рычание, видя, как зверь корчится от боли. Как из ран на паркет бежит золотая кровь — ихор.
«Ирис, помни» — нашёптывала призрачная мать на ухо.
— Не забуду. Не прощу, — задыхаясь твердила девушка и всё нажимала и нажимала на спусковой крючок.
И вдруг:
— Хлоп-хлоп-хлоп — овации за спиной.
Ирис вздрогнула, опустила руку и оглянулась. Позади вместо привычного скромного трона отца сиял прозрачный, из языков зелёного огня. На нём развалился молодой человек, закинув одну ногу на подлокотник и покачивая второй, небрежно свешенной. Из его головы торчали два витых рога. Позади распростёрлась не мантия — чёрные перепончатые крылья с когтями. И глаза.. глаза полыхали так, что Ирис не могла в них смотреть, отвела взгляд.
Демон.
Девушка попятилась, опустив пистолет. Жалящий пламенем легко спрыгнул с трона. Странно, но его ноги не заканчивались копытами. Они были босы, и принцесса определённо видела пальцы с чёрными ногтями. И ступни вполне человеческие. Чуть выше — чёрные, кожаные штаны, узкие, ощутимо натянувшиеся в области паха. Ирис поспешно подняла взгляд и тут же его отвела. Выше широкого чёрного ремня демон был обнажён, если, конечно, не считать одеждой извилистые татуировки.
— Налюбовалась? — весело спросил враг рода человеческого. — Если нет, я подожду.
Ирис подняла пистолет и, зажмурившись, выстрелила в него. Демон рассмеялся, хлестнул длинным хвостом, выбил оружие из её дрожащих рук. Девушка вскрикнула, шарахнулась прочь.
— Уходи! Заклинаю чёрной и белой кровью, силой Восьмерых и..
— Цэ-цэ, как страшно-то! — оскалился тот и взлетел, чуть взмахнув крыльями.
Принцесса быстро сложила указательные пальцы с большими, сцепив два круга в защитную восьмёрку.
— Да ладно тебе, — миролюбиво заметил демон, парящий в воздухе. — Я всего лишь хотел поговорить..
— Изыди! Нам с тобой не о чем разговаривать! — зашипела Ирис, пятясь.
— Разве? — он широко ухмыльнулся. — Уверена? Двадцать шесть.
Ирис растерялась, замерла, настороженно уставилась на него. Это заклинание какое-то?
— Что?
— Двадцать шесть пуль ты выпустила в бедолажку. Да, это всего лишь сон, и ты, конечно, не знаешь, что стрелять без перезарядки двадцать шесть раз подряд невозможно. И жаль, конечно, что этого не случилось в реальности. Но меня поразила сила твоей страсти. Чем тебя так обидели, малышка?
С демонами нельзя разговаривать — это знает каждый. Они лживы и коварны, сам не заметишь, как окажешься в ловушке и станешь их послушным рабом. Вечной тенью, исполняющей любое желание хозяина.
— Изыди! — повторила Ирис, как могла властней.
— Ладно-ладно, — согласился тот, опустился на пол и сложил крылья за спиной. — Какая суровая малышка, ты подумай! Изыду, конечно. Если хочешь. А если хочешь — помогу. Ты же мечтаешь убить обидчика, верно? Это дело как раз по мне. Хочешь — легко и быстро, хочешь — долго и с удовольствием. Без меня тебе с этим не справиться.
Девушка закусила нижнюю губу. Предложение было заманчиво, но..
— В обмен на мою волю? — её голос дрогнул.
— У тебя её всё равно больше нет..
Внезапно её подбородка коснулись длинные чёрные когти. В глаза заглянули огненные глаза. А Ирис даже не заметила, когда нечистый оказался рядом. Она вскрикнула, отдёрнувшись. Демон наклонился к самому её лицу, опустил тёмные ресницы и жадно вдохнул запах, раздувая ноздри.
— М-м.. отчаяние.. ненависть.. горечь разочарования.. Шикарный букет!
— Сила вода, — зашептала Ирис с отчаянием, — сила любви..
— П-фе, — он засмеялся. — Все молитвы против меня имеют силу только у тех, чьё сердце чисто. Твоё сердце чисто, Ирис, дочь бедолажки Кальдера?
Демон ухмылялся с откровенной издёвкой, а затем вдруг.. лизнул её щёку длинным раздвоенным языком. Кожу защипало. И снова, как тогда, в кабинете, страх перерос в гнев, Ирис оттолкнула про́клятого.
— Нет! Убирайся!