Страница 82 из 88
Я молчу, а потом резко меня тему.
— Так не хочется уезжать, — признаюсь честно. — Мне так хорошо в этом раю. Не хочу в реальность. Хочу остаться здесь. С тобой. С детьми. Навсегда.
— Мы вернёмся, — обещает он. — Я купил этот дом для нас. Для нашей семьи. Будем прилетать сюда при любой возможности..
— Ты меня пугаешь, — шепчу, вздыхая. — Слово «всегда» такое длинное.
— А я никуда не тороплюсь, — гладит меня по спине. — У нас вся жизнь впереди.
Молчим. Волны шумят. Луна светит. Звёзды мерцают.
— Марин, — голос его становится ниже. — Ты простишь меня?
Поднимаю голову, смотрю в его глаза.
— Не знаю, — признаюсь честно. — Я стараюсь. Хочу. Но не знаю, получится ли...
— Я подожду, — улыбается Савка. — Сколько нужно.
Он целует меня в губы. Долго, нежно, как в юности. Словно ничего не случилось. Словно мы всё те же — Савка и Маринка, мальчик и девочка с одного подъезда.
— Пойдём, — говорит он, отрываясь от моих губ.
— Куда?
— На пляж.., — Савка произносит это таким тоном и смотрит на меня так, что у меня слабеет тело, и ноги становятся ватными,
— Савва...
— Мариша, — он берёт меня за руку. — Ты меня боишься? Не доверяешь?
Я ничего не отвечаю и не сопротивляюсь. Не хочу сопротивляться.
Просто иду. Вернее… Сама веду Савку за руку.
На пляже темно. Только луна и звёзды.
Падаем на песок. Я шепчу его имя снова и снова. Он целует меня, раздевает, гладит. Каждое прикосновение — как первый раз. Как тогда, в юности, когда всё было впервые.
— Люблю тебя, — шепчет он мне в губы. — Всегда любил.
— Я тоже, — отвечаю я. — Даже когда ненавидела. Когда хотела забыть.
Ночь растворяется в нас. Мы — в ней.
Время останавливается.
Есть только мы.
Его руки, его губы, его тело.
Мои руки, мои губы, моё тело.
Мы дышим друг другом, сливаемся, взлетаем. И падаем.
Потом лежим на песке, смотрим на звёзды.
Я, разомлевшая, кладу голову на Савкину грудь. Провожу пальцем по шраму. Он гладит меня по спине.
— Почему ты тогда ушёл и оставил меня одну? — спрашиваю вдруг.
Савва замирает. Молчит. Потом отвечает:
— Мне было стыдно. Стыдно, что я был с тобой так жесток и груб. Я не имел права так вести себя...
— А мне понравилось…
Хмыкая, смотрю на него.
— Между нами никогда не было такой жуткой страсти.
— Марин.., — Савка произносит мое имя, а я вижу, что у него на щеках выступили пятна смущения.
— Нет, правда, — шепчу, смотря ему в глаза. — Ты был другим. Жёстким. Настоящим. Без нежностей, без прелюдий. Ты взял меня иначе… Все было иначе… И мне понравилось…
Говоря, прямо чувствую себя извращенкой, но мне реально понравилось, а еще мне нравится смущать Мамонтова.
Сразу вспоминаю наш первый раз. Кстати, тогда я сама пристала к Савке и добилась своего. А он в свои двадцать ужасно смущался, прямо как сейчас.
— Сав, а помнишь наш первый раз? — спрашиваю, улыбаясь.
— Помню, — голос его становится ниже. — Я и тогда и сейчас очень боюсь тебя потерять…
Мамонтов берёт моё лицо в ладони.
— Боюсь, что ты уйдёшь. И тогда после твоего похода в бар и моей жести я боялся, что я переступил черту.
— Не переступил, — целую его в губы. — Ты нашёл меня. Там, где я потерялась…
Молчим. Волны шумят. Где-то кричит ночная птица.
Я смотрю на звёзды, на луну, на океан. На мужчину рядом.
— Сав?
— Ммм?
— Спасибо, что ждал.
Он смотрит на меня. Улыбается.
— Спасибо, что приехала.
Мы лежим, прижавшись друг к другу. Время идёт. Но мы не замечаем.
— Пойдём в дом, — говорю наконец. — Прохладно.
— Не хочу.
— Савва...
— Ладно, — он поднимается, протягивает мне руку. — Пойдём. Но завтра снова будем здесь.
— Договорились.
Идём по берегу. Держась за руки. Рядом. По-настоящему.
Впереди — дом. Дети. Жизнь. Настоящая. Наша. Общая. Снова…