Без твоей любви этот мир не для меня

— Карпов — козёл, — отвечаю резко.

— Может и козёл, — соглашается мать. — Но в этом он прав. Савва твой — ещё тот дурак, но только он — отец своих детей. И лучшего для них ты не найдёшь.

Я молчу. Смотрю на свои руки. На обручальное кольцо, которое так и не сняла.

— Подумай над этим, — говорит мать. — Прежде чем делать глупости.

Договорив, мать встаёт и уходит к внукам.

Я остаюсь на кухне одна. Смотрю в окно на сад. Снова думаю про отца. Он давно женился. Родил других детей. А мать осталась одна. И все эти годы любит его и посыпает голову пеплом.

Я тоже одна…

— Подумай, — шепчу себе. — Подумай, прежде чем делать глупости.

Достаю телефон. Смотрю на сообщение от Ирки: «Всё в силе? В 22.00 у клуба».

Пальцы замирают над экраном.

Думаю о Савве. О его глазах в зале суда.

О том, как он сказал: «Я всё равно буду рядом».

О том, как прыгнул за тем альпинистом. Сломал руку. Разодрал ладонь.

Думаю о Ване. О маленьком мальчике, который болеет. Который остался без матери. Которого я назвала... нехорошим словом. И которого Платон хочет увидеть. Познакомиться. Поиграть.

«Нет, не может быть и речи», — говорю себе снова. Но…

Почему? Почему не может? Может быть, они правы? Может быть, дети умнее взрослых?

Думаю о своих детях. О Платоне, который сказал: «Папа не кричит».

О Марке, который смотрит на меня с укором.

Об Ие, которая обнимает меня по ночам.

О Машке, которая скучает за Савкой.

И о Славе, который ушёл, потому что не может выбирать между нами.

Смотрю на телефон. Потом убираю его в сумку.

— Пётр Григорьевич, — говорю, выходя на крыльцо. — Отвезите нас, пожалуйста, домой.

Собираю детвору. Мы садимся в машину.

Смотрю на дом матери. Она стоит у окна. Кивает и машет рукой.

Я тоже машу.

Выезжаем со двора. Отворачиваюсь к окну. Слежу за дорогой, серым небом, деревьями, которые только начинают желтеть.

Вспоминаю свою жизнь. Свою любовь. Свою боль.

И понимаю: пока я не готова никуда идти. Не хочу танцевать. Не хочу искать лучшего.

Я хочу домой. К тишине. К подушке, которая пахнет Саввой.

И к нему. К нему самому. Но...

Он уже не мой.

Или мой? Не знаю.

Я знаю только, что не поеду в клуб. Не сегодня.

Достаю телефон. Пишу Ирке: «Извини, в этот раз не смогу. Детвора».

Она отвечает: «Жалко. В другой раз».

Я убираю телефон. Смотрю в окно.

В другой раз. Может быть. А может, и нет.

Я ещё не решила...