Страница 5 из 88
Смотрю, как дети заглатывают ужин, переглядываются, толкаются под столом, как Маринка ловко вытирает Машке лицо салфеткой, как Ия закатывает глаза на глупости братьев, а Слава наконец отрывается от телефона и подкладывает себе ещё пирожок.
И внутри, где-то под рёбрами, холодное, липкое чувство даёт о себе знать.
Я люблю их. Люблю так, что горы готов свернуть ради каждой секунды этой жизни. Но…
Мысль, которая сидит во мне уже давно и не отпускает. Она ждёт своего часа.
Что, если любовь Маринкина, такая сильная и всепоглощающая, не выдержит этого удара?
Я знаю её. Она взорвётся. Она будет кричать, плакать, бить посуду.
Она скажет, что я предал её, нашу семью, нашу любовь. И будет права.
Маринка, словно почувствовав мои мысли, ловит мой взгляд и хмурится.
— Ты чего такой задумчивый, Сав?
— Да так, — улыбаюсь, выдыхая. — Радуюсь. Смотрю на вас и радуюсь.
Жена не верит. Я вижу. Но…
Молчит.
— Ладно, орлы, — говорю парням, поднимаясь с Машкой на руках. — Кто идёт чистить зубы и слушать историю?
— Я! Я! Я! — Платон и Илья несутся в ванную, обгоняя друг друга.
Передаю Машку Маринке и иду за ними.
В ванной привычная суета: Платон выдавил пасту мимо щётки, Илья пытается чистить зубы, стоя на голове.
Ставлю обоих на место, помогаю, ругаюсь, смеюсь.
Потом мы идём в детскую.
Сажусь в кресло, Платон и Илья забираются под одеяла. Машка уже спит в своей кроватке, насосавшись молока.
— Про что история? — спрашиваю сыновей.
— Про горы! — командует Платон.
— Про море! — перебивает Илья.
Я улыбаюсь. И начинаю рассказывать. Про то, как однажды маленький мальчик покорил самую высокую гору и встретил там дракона. Дракон оказался добрым и подарил мальчику крылья.
Глаза у детей слипаются. Платон засыпает первым, Илья держится дольше, но в итоге тоже проваливается в сон.
Сижу в тишине, смотрю на своих мальчишек и думаю о том, что лихо проходит тогда, когда ты его и не ждёшь...