Страница 13 из 88
— Всё неожиданно навалилось и катится снежным комом. Сначала Карпов со своим разделом, теперь это. Ты должна заняться документами. Поедешь к нотариусу и вместе с юристом решишь вопросы.
— Но… зачем? — спрашиваю, потому что не понимаю. — У нас же и так всё записано на меня. Часть бизнеса, недвижимость. Карпов не может ничего сделать без моего согласия.
— Мари–и–ин…
Саввка говорит внятно, чётко, но я чувствую — он что-то не договаривает.
— Надо посмотреть все документы. Оформить всё правильно. Да, оно записано на тебя, но мы состоим в браке. По закону всё, что нажито в браке, — наше общее. Но… Ты должна сейчас с юристом расписать, как будет делиться бизнес и недвижимость. Если муж переписывает на жену, или на детей. У нас же пятеро детей, Марин. Надо всё правильно оформить, чтобы потом не было проблем.
Смотрю на Мамонтова. В его глазах — усталость, тревога.
И ещё что-то, чего я не могу прочитать.
— Савва, ты точно мне всё сказал? Он смотрит на меня. Молчит секунду. Потом говорит:
— Не совсем. Но об остальном — позже.
— В смысле «позже»?
Чувствую, как внутри начинает закипать тревога. — Савва, говори сейчас.
— Марин, правда, потом. У меня нет времени на разговоры…
— Мамонтов, ты меня пугаешь...
Смотрю на мужа, и сердце пронзает заноза — острая и болючая.
Я знаю этот взгляд — он у него бывает, когда что-то серьёзное. Но…
Обычно Савка говорит сразу. А тут...
— Па–а–а–апа!
Машка орёт так, что стёкла дрожат.
— Какать хочу!
Савва подхватывает дочь на руки, как пушинку.
— Идём, принцесса!
— Папа, я теплю!
Мамонтов уходит с Марусе на второй этаж, а я остаюсь с вопросами.
Что он не договорил?
Что за «остальное»?
Почему «позже»?
Это «позже» повисает в воздухе, как туча перед грозой. И мне почему-то кажется, что эта гроза будет покруче Карпова и покруче мужика с крыши.
Думая, возвращаюсь за стол.
Ия с кем-то переписывается в телефоне.
Делаю глоток холодного кофе. Жду мужа.
Савва через время спускается вниз полностью собранным. На лице грозовая туча.
Подходит ко мне. Обнимает меня, прижимает к себе.
— Всё, Марин. Поезжай к нотариусу. А я в полицию. Вечером всё обсудим.
Он целует меня так, что ноги становятся ватным, и уходит.
А я остаюсь, ощущая, как тревога разрастается, заполняет каждую клетку.
Я знаю Мамонтова много лет и потому чувствую это кожей.
Но что? Что может быть хуже, чем падение человека с крыши и раздел бизнеса?
Внутри уже воет сирена. И остановить её я не могу…