Страница 16 из 51
Уже десять дней он носил в кармане страшную бумагу. Ее дала ему председатель сельсовета Цаган Яманова, наказав ничего не говорить пока Амархан: не ко времени. «Ты мужчина, поэтому даю тебе эту бумагу. А тете потом вместе скажем». Убили Басанга. Как только закрывал глаза, из темноты выплывали страшные слова: «Ваш сын, старший лейтенант Даваев Басанг Найтаевич, проявив в боях с немецко-фашистскими захватчиками мужество и храбрость, погиб смертью героя». Десять дней камнем оттягивала карман похоронка, давила на сердце. Немцы убили Басанга и теперь шли сюда убивать тех, кто еще оставался жив. А он должен бежать от них? Его подозревают из-за того, что он не хочет бежать? Он только и думает о мести, а его называют кулацким сынком и изменником… Хорошо он поддал этому пустобреху Хамжалу, хотя Болха и старалась помешать.
Но девушку он бросил. Обиделся, что она предала его, а на деле он сам ее предал. Нужно было объяснить ей, уговорить. Эх, нет Андрея Федоровича Волжского или Дорджи Саранговича Уланова! Андрей Федорович перед самой войной стал третьим секретарем райкома в одном из западных районов республики. Где он сейчас? Эвакуировался с семьей или остался в подполье, в партизанском отряде? Там у них, наверное, уже немцы. А Дорджи Сарангович как ушел прошлым летом на фронт, так о нем ни слуху ни духу. Пропал без вести. Никто ничего о нем не знает.
И не с кем посоветоваться, вот что плохо. Но Арслан ведь уверен, что его решение остаться здесь, в Харнуде, правильно. Только неверно, по-мальчишески вел он себя в конюшне. Убеди он Болху остаться, Хамжал тоже бы остался. И тогда их было бы трое, а это уже ядро партизанского отряда, подпольной организации. А что он может сделать один? Вот настоял на своем, а какой в этом толк? Скоро здесь пройдет фронт. Наверняка представится возможность обзавестись винтовками и гранатами. Но для чего они ему одному?
Нужно догнать и вернуть ребят. Они не могли далеко уехать. Притом они на повозке, а он верхом, у него большое преимущество.
Хюрюмчя заворачивал рассыпавшееся по степи стадо. Он толкал конем коров, кричал на них и вообще наделал столько шума, словно здесь трудилась целая бригада. Арслан свистнул, махнул братишке рукой, и тот подскакал, лихо осадив коня. Разогревшийся дончак весело мотал головой, косил темным зрачком в коричневом ободке.
— Слезай! — скомандовал Арслан.
Он взял чумбур у спешившегося брата и сел в седло. Сказал, чтобы Хюрюмчя достал ему лепешку из узелка, сложил ее пополам и, привстав на стременах, сунул ее в карман брюк.
— Значит, скажешь маме, что я поехал догонять Хамжала и Болху. — У братишки от изумления приоткрылся рот. — Пусть не беспокоится, дня через два-три мы все будем дома. Я их верну.
Арслан прихлопнул свою тюбетейку, чтобы она сидела плотнее, потянул поводок вбок — дончак, переступая ногами, повернул на месте. Он тронул пятками в мягкие бока — конь охотно направился по целине к дороге. Метров через сто Арслан оглянулся: голова Хюрюмчи, как у суслика, выглядывала из-за бугорка.