Его личное безумие

Глава 26. За гранью человечности

Она зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли кроваво-красные пятна, и приготовилась к самому страшному. К тому, что ее жизнь, ее воля и ее тело будут окончательно растоптаны тем, кому она когда-то доверяла. Холодный воздух заброшенного дома коснулся ее кожи, заставляя задрожать от унижения. Она чувствовала себя грязной еще до того, как он к ней прикоснулся.

Но в то самое мгновение, когда Калеб уже навалился на нее всем своим тяжелым весом, прижимая ее плечи к пыльным доскам пола, мир вокруг буквально взорвался.

Тяжелый, оглушительный грохот сотряс старые стены дома, словно в него врезался грузовик на полном ходу. Входная дверь не просто открылась, она влетела внутрь вместе с петлями и кусками искореженного дверного косяка, разлетаясь в щепки. Яростный, нечеловеческий рык, от которого задрожали стекла в оконных рамах и посыпалась штукатурка с потолка, наполнил пространство спальни, вытесняя собой кислород. Калеб не успел даже обернуться или выхватить табельное оружие.

Невидимая, сокрушительная сила, ведомая первобытной яростью, буквально сорвала его с Вивьен. Полицейский взлетел в воздух, словно невесомая тряпичная кукла, и с глухим ударом врезался в противоположную стену. Старое дерево жалобно хрустнуло, когда тело Калеба сползло на пол, оставляя на обоях широкую темную полосу.

Вивьен судорожно вздохнула, хватая ртом воздух, и распахнула глаза, не веря в свое спасение. В дверном проеме, окруженный облаком поднявшейся серой пыли и щепок, стоял Дамиан. Он не был похож на того человека, с которым она мирно завтракала этим утром под лучами солнца. Его лицо превратилось в маску беспощадного, ледяного гнева, алые глаза сияли в полумраке комнаты потусторонним, зловещим светом. А пальцы рук непроизвольно сжимались и разжимались, словно он уже чувствовал на них чужую кровь. Его жажда была настолько осязаемой, что воздух в комнате стал густым, едким и наэлектризованным.

В два широких, хищных шага он оказался рядом с Вивьен. Его руки, еще мгновение назад готовые убивать, коснулись ее с невероятной, почти болезненной осторожностью. Он подхватил ее под спину, поднимая с грязного пола, и одним властным, защитным движением завел за свою широкую спину, полностью закрывая собой от всего мира. Вивьен вцепилась в его рубашку, ее тело колотила крупная, неукротимая дрожь. Ее пальцы судорожно сжимали дорогую ткань, ища в ней спасения от того ужаса, который только что едва не поглотил ее без остатка.

— Уходи в машину, Вивьен, — его голос был низким, вибрирующим от запредельного напряжения, больше похожим на рычание зверя, сдерживаемого лишь последним усилием воли. — Она открыта. Сядь внутрь, заблокируй двери и не выходи, пока я не приду. Ты будешь там в полной безопасности. Иди.

— Дамиан.. - она всхлипнула, чувствуя, как его спина напряжена, словно стальная пружина под колоссальным давлением. Она видела, как ходят желваки на его скулах. — Прошу тебя.. не убивай его. Пожалуйста. Он не стоит того. Не нужно окрашивать свои руки в его никчемную, гнилую кровь. Не давай ему этой победы, стать твоей жертвой и окончательно разрушить твою жизнь тюрьмой. Пожалуйста, услышь меня.

Дамиан ничего не ответил, лишь коротко и жестко кивнул, не сводя горящего взгляда с Калеба, который уже начинал стонать на полу. Вивьен, шатаясь от шока и придерживая руками разорванное платье, бросилась вон из комнаты. Она бежала по темному коридору, не оглядываясь на тени, выскочила на крыльцо, вдыхая прохладный лесной воздух, и заперлась в его черном автомобиле. Машина стояла во дворе как грозный, безмолвный страж, готовый сорваться с места по первому зову хозяина.

В доме тем временем начался настоящий, кровавый кошмар. Калеб, отхаркиваясь кровью, попытался подняться на колени. Его рука инстинктивно потянулась к кобуре на поясе, но Дамиан был быстрее любой пули. Он не использовал оружие, ему было важно почувствовать врага костями своих кулаков. Первый удар пришелся Калебу точно в челюсть, выбивая из него не только дух, но и всякое желание сопротивляться. Дамиан бил методично, страшно, вкладывая в каждый выпад всю ту боль, унижение и ярость, что копились в нем долгие пять лет за решеткой.

Калеб пытался отбиваться, что-то выкрикивая о законе, о долге и о том, что он спасал ее, но его слова тонули в глухих звуках ударов. Дамиан схватил его за воротник рубашки и с силой приложил затылком о край старого дубового комода. Зеркало над комодом треснуло, осыпав их обоих мелкими осколками. Повалив полицейского на пол, Дамиан сел сверху и мертвой хваткой вцепился пальцами в его горло.

В этот момент Дамиан был на самой грани. Его внутренний зверь, его сущность жаждущего требовала окончательной расправы. Он хотел почувствовать, как жизнь по капле уходит из этого ничтожества, посмевшего прикоснуться к его женщине, к его единственному смыслу жизни. Его ногти уже начали впиваться в кожу Калеба, оставляя глубокие борозды, когда в его затуманенном яростью сознании всплыл тихий, захлебывающийся от слез и мольбы голос Вивьен. Ее просьба была единственной тонкой нитью, которая удерживала его от последнего, смертельного рывка.

Он замер за долю секунды до того, как хрящи в горле Калеба должны были окончательно сломаться под давлением его пальцев. Тяжело и хрипло дыша, Дамиан медленно разжал пальцы и с отвращением оттолкнул обмякшее, залитое кровью тело в сторону, словно кучу мусора.

— Слушай меня внимательно, тварь, — прошипел он, склонившись к самому уху Калеба, который едва мог сфокусировать взгляд. — Если я еще хоть раз увижу твою тень рядом со своей женой.. если ты хотя бы посмотришь в ее сторону или произнесешь ее имя своим поганым ртом.. я не буду больше останавливаться. Я вырву твое сердце раньше, чем ты успеешь осознать, что умер. Живи и помни это каждую секунду. Сегодня она сама, своей милостью, подарила тебе жизнь. Больше подарков от судьбы не будет.

Дамиан медленно выпрямился, оправил рукава своей рубашки, не обращая внимания на разбитые в кровь костяшки пальцев и пятна на манжетах. Он вышел из дома, не удостоив поверженного врага даже последним взглядом.

Когда он сел в машину, Вивьен забилась в самый дальний угол заднего сиденья, обхватив себя руками. Она выглядела такой маленькой и беззащитной, что у Дамиана снова сжалось сердце. Он не сказал ни слова, они сейчас были бы лишними и пустыми. Он лишь резко нажал на газ, и автомобиль, взрывая гравий под колесами, рванул прочь от этого проклятого места. Всю дорогу до города в салоне царила тяжелая, гнетущая и звенящая тишина.