Его личное безумие

Глава 6. Отметка зверя

Первые несколько дней работы в «Веритас Групп» пролетели для Вивьен в каком-то лихорадочном тумане. Огромный кабинет генерального директора, расположенный на самой вершине небоскреба, стал для нее одновременно золотой клеткой и единственным безопасным убежищем в этом безумном городе. Дамиан вел себя безупречно. Он был строг, требователен, но справедлив.

Ни одного лишнего слова, ни одного случайного прикосновения. Он держал дистанцию, которая, казалось, была выверена до миллиметра. Но Вивьен чувствовала его. Каждой клеточкой своего тела она ощущала его незримое присутствие, его тяжелый, изучающий взгляд, который то и дело скользил по ее фигуре, задерживаясь на губах или на линии шеи.

Она прилежно выполняла свои обязанности, стараясь максимально погрузиться в работу, чтобы заглушить нарастающее внутри беспокойство. Расписание Дамиана было плотным. Десятки звонков, совещаний, подписание многомиллионных контрактов.

Вивьен обрабатывала письма, готовила отчеты, собирала информацию, стараясь ничем не выдать своих истинных чувств. Она пила вуаль каждое утро, ощущая, как привычный мир запахов тускнеет, оставляя лишь искусственную, стерильную пустоту. Для всех остальных жаждущих она теперь была просто человеком, но для него.. для него она по-прежнему сияла как маяк в бушующем океане.

Вечера были самыми тяжелыми. Дамиан часто задерживался допоздна, требуя от Вивьен того же. Они оставались вдвоем в огромном, молчаливом здании, когда остальные сотрудники давно разъехались по домам. В эти часы напряжение между ними становилось почти осязаемым. Каждый шорох за дверью, каждый скрип кожаного кресла Дамиана заставлял ее сердце замирать.

В среду, на исходе второй рабочей недели, Дамиан приказал ей остаться до полуночи. Над городом висела густая, непроглядная мгла, а из-за горизонта наползала гроза. Молнии то и дело вспыхивали за окнами, освещая кабинет резкими, синими вспышками.

— У меня сегодня важный звонок с восточными партнерами, — его голос был ровным и без эмоциональным. — Мне нужна твоя помощь с переводом и протоколированием. Завтра утром отчет должен лежать у меня на столе.

Вивьен кивнула, стараясь скрыть дрожь в руках. Она сидела за своим рабочим столом, расположенным в углу огромного кабинета, и перебирала документы. Дамиан разговаривал по телефону, его голос был глухим, а слова отрывистыми. Вивьен чувствовала, как его настроение меняется. В его речи проскальзывали нотки раздражения, затем властный рык, и, наконец, ледяное спокойствие, от которого становилось жутко.

— Отлично. Прощай, — наконец закончил он разговор, резко бросив трубку на аппарат. Звонкий удар металла о пластик эхом разнесся по кабинету.

Вивьен подняла на него глаза. Его лицо было напряжено, скулы заострены. Он провел рукой по своим черным волосам, завязанным в хвост, словно пытаясь снять невидимое напряжение. Затем он резко взглянул на нее. Его взгляд был не просто изучающим, он был голодным. Он прошивал ее насквозь, игнорируя таблетки и ее попытки казаться безразличной.

— Эти идиоты, — прошипел он сквозь зубы, глядя в окно на вспышку молнии. — Они снова подняли вопрос о границах. О том, что источники не могут быть собственностью, а жаждущие должны соблюдать правила.

Вивьен почувствовала, как по спине пробегает холодный озноб. Она знала, что он говорит не о восточных партнерах, а о чем-то гораздо более глубоком и личном.

— Что-то случилось? — тихо спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Дамиан медленно повернулся к ней. В этот момент его глаза за стеклами очков начали меняться. То, что сначала казалось простым раздражением, постепенно превращалось в нечто более темное, более древнее. Радужки стали темнеть, а в их глубине вспыхнули крошечные, едва заметные красные искры, словно далекие огоньки в бездонной пропасти. Зверь внутри него просыпался.

— Да, Вивьен, кое-что случилось, — его голос стал ниже, приобретая хриплый, утробный оттенок. — Мое терпение закончилось. Мое тело отказывается повиноваться приказам разума.

Он сделал первый шаг. Затем второй. Вивьен замерла, вжавшись в спинку своего стула. Она чувствовала, как воздух вокруг него начинает вибрировать, наполняясь каким-то первобытным, пугающим электричеством. Запах Дамиана, который она так тщательно пыталась заглушить, внезапно прорвался сквозь вуаль. Он был терпким, тяжелым, с металлическим привкусом, от которого кружилась голова.

— Ты пахнешь.. как самый желанный плод, — прошипел он, сокращая последние метры между ними.

Вивьен попыталась встать, чтобы отступить, но ее ноги внезапно отказали. Она чувствовала, как ее собственное тело начинает предавать ее, реагируя на его приближение какой-то дикой, запретной судорогой. Ее инстинкты, которые Калеб называл биологическим откликом, просыпались.

Дамиан схватил ее за подбородок, поднимая лицо к своему. Его пальцы были горячими, а взгляд, теперь полностью лишенный человеческого тепла, горел красными искрами жажды. В его зрачках отражались вспышки молний за окном. Он подался вперед, прижимая ее к столу, и Вивьен почувствовала, как ее спина ударяется о твердую деревянную поверхность.

— Нет.. - прошептала она, пытаясь отвести взгляд.

Но он не дал ей этого сделать. Его лицо было слишком близко, его дыхание опаляло ее кожу. Затем он резко, требовательно впился в ее губы. Поцелуй был не просто поцелуем. Это был удар. Взрыв. Мир вокруг Вивьен мгновенно перестал существовать.

Сначала она почувствовала боль, жесткие, требовательные губы Дамиана буквально сминали ее собственные, лишая воздуха. Она пыталась оттолкнуть его, но ее руки были слабыми, а его сила подавляющей. Она чувствовала вкус его кожи, смешанный с металлическим привкусом, который теперь был вездесущ.

Но затем, сквозь боль, сквозь страх, прорвалось нечто другое. Странная, дикая сладость. Головокружение, которое не было похоже ни на одно из тех, что она испытывала раньше. Это было не просто физическое притяжение, это была химическая реакция, глубинная, первобытная, которая заставляла каждую клеточку ее тела отзываться на его жажду. Она почувствовала, как по венам разливается тепло, как в голове шумит кровь. Ощущение растворения, когда ее собственное «я» начало распадаться на атомы, сливаясь с его.