Месть

27

Они спустились к Тайнику над эклиптикой, плоскостью орбиты Марса.

Сам Тайник представлял собой огромную коробку, наклоненную к ним.

Издалека он казался невыразительным, подумал Пул, бледно-серо-белым, мягко сияющим, как будто от какого-то внутреннего источника энергии. Но телескопические снимки доказали, что на его поверхности на самом деле были небольшие дефекты. Были брызги обломков от случайных столкновений с природными объектами, пыль и камни, а также фрагменты астероидов, которыми была усеяна Солнечная система: столкновений, оставивших после себя обломки, но, по-видимому, не повредивших самому Тайнику. И там были эти ямочки: казалось, какая-то внутренняя маркировка, похожие на шрамы обесцвечивания, примерно круглые, шириной, возможно, в сотню метров, по одной на каждой из шести граней. Новая особенность с момента появления Тайника на Солнце.

Все это было окружено рыхлым облаком искр в ночи: корабли и беспилотники с Земли, Марса и других мест, часть которых сопровождала это явление от самого Солнца. Ни один не приблизился близко.

Вскоре "Беллона" прошла сквозь толпу наблюдателей и подошла ближе, чем любое другое судно с экипажем до нее.

И по мере того, как они приближались, Тайник увеличивался, пока не заполнил рамку смотровых окон жилого купола, а затем еще больше, пока его края не исчезли за периметром поля зрения Пула, и верхняя поверхность не открылась, как пейзаж.

Когда они были еще далеко, Пулу, казалось, было нетрудно принять все это. В конце концов, он привык к большим артефактам в космосе; он вырос среди них; он построил свои собственные двухсотметровые четырехгранные порталы-червоточины в системе Юпитера. Но этот гигант простирался на тысячу километров, больше, чем некоторые спутники планет, и теперь он был так близко, что даже разглядеть его как следует было невозможно. Это представляло собой столкновение категорий — огромный масштаб природных объектов, перекрывающийся с инженерной точностью искусственного происхождения, — и беспокоило его на каком-то глубоком уровне.

Никола сказала: — Нас донимают комментариями. К тебе большой общественный интерес, Майкл.

— Что, черт возьми, я должен сказать?

Грантт пробормотал: — Просто скажи им, что ты видишь.

— Ну, он сохранил ту же форму. С тех пор, как ксили выкопали его из Меркурия. — Ксили: несколько дней назад они поделились с Гранттом этим загадочным названием из семейного архива; Пул был уверен, что любые подобные ошибки будут отфильтрованы, прежде чем его сообщение распространится более широко. — Это все еще куб.

— Да, с точностью до пределов наших измерений. — Грантт проверил запись. — Мы не можем видеть сквозь этот корпус. Не работают даже нейтринные зонды. Но у нас есть некоторые данные о распределении внутренней массы по отклонению пролетающих зондов. Хотя общая масса значительно не увеличилась с тех пор, как он покинул Солнце, внутренняя структура изменилась. У него есть внешняя оболочка, очень тонкая, из улавливающего излучение Солнца материала, который назвали обшивкой. Внутри коробки, по-видимому, находится какой-то газ, а в центре — большая плотная масса, объект размером с приличный астероид. И другие мелкие объекты, движущиеся там целыми роями. Есть предположение, что они похожи на те, что следовали за ксили из твоей червоточины, Майкл, то, что ты назвал дождевыми каплями. Хотя их гораздо больше. Между тем, с точки зрения пилота, Тайник — это хорошие плоские поверхности для посадки.

Пул был поражен. — Высадиться?

Никола выглядела наэлектризованной, как Пул, возможно, и предсказывал. Но она быстро пришла в себя. — Наконец-то мы узнаем о плане миссии. Вы такие скрытные, марсиане.

Пул бросил на нее предупреждающий взгляд.

Грантт кивнул. — Это логичный следующий шаг. И разработчики миссии подготовились. Мы, очевидно, не будем сажать "Беллону". У нас есть флиттеры. Надеюсь, силы тяжести артефакта будет достаточно, чтобы удержать приземлившийся корабль, и у нас есть клейкие прокладки, которые могут сработать на этой поверхности. Лаборатории в Кахре изготовили прототипы.

Никола улыбнулась. — Или, если случится худшее, думаю, мы могли бы использовать двигатели, чтобы удержать нас на месте. Просто плавный, непрерывный спуск вниз.

Грантт повернулся на своем сиденье лицом к ней. — Высадите нас, Никола. Меня и Майкла. Не себя.

— О чем вы говорите?

— О правилах полета. Установленных правительством Кахры. Послушайте, вы прожили на Марсе несколько месяцев; вы знаете, что наша культура сформирована адаптацией к практически смертельной среде. Мы серьезно относимся к нашим правилам безопасности. И как командующий миссией и представитель правительства, которое ее спонсировало…

Выражение лица Никола было жестким, как лезвие ножа. — Вы оставляете меня позади.

Грантт спокойно продолжил: — Две группы. Один человек остается на "Беллоне", на безопасном расстоянии, поддерживая целостность корабля-носителя, обеспечивая связь между группой высадки и флотом наблюдения и Кахрой, а также обеспечивая варианты отхода. Базовый протокол. Это неотъемлемая часть командных действий в подобной ситуации.

Никола, сердитая, разочарованная, огрызнулась в ответ: — В Лету с вашей командой. Почему не я? Я моложе вас и умнее его. И я менее ценна.

Это вызвало смех у Грантта. — Восхищаюсь вашей честностью. Но мне было ясно еще до того, как мы начали, что Майкл и я будем группой высадки. Майкл, потому что, ну, он Майкл Пул. — Он вопросительно посмотрел на Пула. — Меня не проинформировали обо всем этом. Межпланетная политика, даже семейная дружба, если не больше. Но все человечество знает, что ты каким-то образом занимаешь центральное место во всем этом, Майкл.

— Хотел бы я, чтобы это было не так, — сказал Пул.

— Лжец, — пробормотала Никола.

— И я, потому что представляю Марс. Они дали мне флаги, чтобы я их установил.

В ее голосе звучало отвращение. — Вы похожи на какого-то героя антропоцена из консервной банки.

Грантт улыбнулся, почти застенчиво. — Детские мечты.

Пул спросил: — И почему ты раньше не поделился с нами этим планом?

— Что, и поставить под угрозу нашу тщательно выстроенную командную гармонию? Она бы вышвырнула меня с корабля. Или тебя. Итак, у нас с этим проблемы? Должны ли мы отменить все? Потому что, кстати, те же правила запрещают мне спускаться туда одному, на случай, если моя команда взбунтуется.