Месть

— Согласен. — Пул натянул свой капюшон и потянулся за шлемом. Они с Гранттом поспешно вышли из вестибюля и направились к воздушному шлюзу, который вел из городского купола на открытую местность на западе. Пул, как ни странно, чувствовал себя в большей безопасности на марсианском воздухе. По крайней мере, он знал все возможные варианты; по крайней мере, он мог предвидеть опасность. Или думал, что может. Подняв голову, он увидел в небе огромный луч, край тетраэдра ксили, похожий, как ему показалось, на небесные строительные леса.

Теперь Грантт указал в направлении вулканов Тарсис. — Там.

Пул повернулся и посмотрел в ту сторону. Далеко на западе, в направлении Тарсиса, появилось что-то новое: еще один луч, вишнево-красный, как и остальные, который, казалось, падал прямо с неба на землю. Почти как трос космического лифта, подумал он, такой же, как на горе Олимп. Должно быть, это то, что он подсознательно видел раньше.

И все это в тишине.

Грантт напряженно произнес: — Это то, что мы видели из отеля.

— Да…

— Ты здесь, Майкл? — резкий голос Никола.

Пул взглянул на Грантта и коснулся лицевого щитка биолога одним пальцем. — Копирую Джека.

— Выйди на улицу.

— Никола, мы опередили тебя, мы уже на улице. Что происходит?

— На нас напали, вот что происходит, — мрачно сказала она. — Около трех минут назад каждая из четырех вершин тетраэдра ксили выпустила луч — здешние военные называют это планетным взрывом. Та же энергия и интенсивность, как у лучей, которые в первую очередь соединяли тетраэдр. Но теперь эти четыре бьют прямо в грунт, из каждого угла. Вы должны быть в состоянии увидеть ближайший, спускающийся на Тарсис, к западу от вас…

— Мы видим, Никола. — Теперь, посмотрев на запад, Пул увидел что-то вроде светящегося столба, следующего за линией вишнево-красного света обратно к небу. И распространяющуюся темноту намного выше.

— Если тебе нужна общая картина, взгляни на свой виртуал… загружаю обновления.

Виртуальный дисплей, который Пул привез с орбиты, терпеливо зависал на расстоянии вытянутой руки от его головы. Там был Марс, этот шар размером с кулак, одно полушарие которого все еще освещалось невидимым солнцем, другое было в тени. Вокруг планеты была остроконечная четырехгранная клетка насыщенного красного света, выглядевшая странно перевернутой, с вершиной под южным полюсом планеты. Но теперь к конструкции были добавлены новые лучи света и энергии, новые вишнево-красные балки. Они спускались с каждой из четырех вершин, очевидно, направляясь прямо к центру планеты. Стреляя прямо вниз по поверхности, как он видел, по земле и в нее.

— Как абстракция, — сказал Джек Грантт, — это выглядит почти красиво. Как если бы ксили сделали подвеску с изображением Марса, поместили его в оправу, как драгоценный камень…

— Итак, — сказала Никола, — одно целевое место — южный полюс, под кораблем ксили. Остальные разбросаны по северному полушарию, под беспилотниками. Одно в Тарсисе — примерно в тысяче километров от Кахры, я думаю. Одно в Аравия Терра. Одно в Элизиуме.

Пул увидел, что центральное изображение Марса уже меняется. Пока он смотрел, там, куда падали четыре нисходящих луча, появилось что-то вроде темного пятна, распространявшегося по поверхности планеты. И целые области Марса, казалось, мерцали и становились темнее, отчетливее. Виртуальные диорамы рушились из-за сбоя питания, предположил Пул.

— Никола, могу я увидеть точку попадания?

— Просто увеличь изображение.

Пул погрузил руки во вращающуюся планету, ничего не чувствуя, легко увеличивая изображение. Он манипулировал им, пока не получил открывающееся взору бога изображение региона Тарсис, великих вулканов, похожих на огромные неглубокие пузыри.

Луч приземлился недалеко от склона самого Олимпа, вишнево-красная нить с неба. Там, где тот коснулся, он увидел центральную яркую искру, что-то похожее на окруженный стеной кратер вокруг нее, более широкую область разбитой земли. Все это, предположительно, вызвало выброс энергии в первые мгновения касания, как будто другая огромная масса, более крупный зонд, врезался в планету.

Но это было не простое столкновение; энергия продолжала стекать с неба. Таким образом, там происходил своего рода продолжающийся взрыв центрального региона, и наружу хлынуло еще больше волн размытой, полурасплавленной породы, подавляя стены гор кратера, которым было всего несколько минут от роду. Земля вокруг удара фактически разжижалась, Пул видел, что, оставаясь расплавленным, озеро магмы становилось все шире, глубже и все горячее.

Дальше виднелось что-то вроде кольца, размытого, быстро расширяющегося: перегретый воздух, предположил он, гнал перед собой вездесущую марсианскую пыль. И за этой широкой полосой не осталось никаких признаков человечества, не было видно ни поселений, ни огней, ни дорог. Уже перегружено.

— Думаю, у нас могут возникнуть проблемы с оценкой масштаба этого, — напряженно сказал

Грантт слушал свои собственные записи. — Очевидная медлительность — ключ к разгадке. Этот центральный бассейн магмы уже имеет сотню километров в поперечнике. Намного больше, чем кратер в Элладе. Выделяется гораздо больше энергии. И эта атмосферная ударная волна, которая выглядит так, будто она ползет, распространяется со скоростью звука. Это большая…

Земля содрогнулась и прогнулась под ногами Пула. Он скорее почувствовал, чем услышал, глубокий стон, как будто сама скала изгибалась и разрывалась.

Джек Грантт рефлекторно схватил его за руку.

Пул, намеренно сохраняя спокойствие, попытался подсчитать цифры. Он находился в тысяче километров от места падения этого вишнево-красного луча; сейсмические волны распространялись со скоростью несколько километров в секунду… С момента удара прошли всего несколько минут, а первые последствия уже были налицо. И еще через несколько минут их почувствует вся планета.

Теперь пришел страх. Глубокая фобическая реакция. Он провел большую часть своей жизни в космосе, но родился и вырос на планетах, на Земле и Луне. Миры не должны были брыкаться и дрожать, как корабль с плохо настроенным двигателем. Это было реально, а не просто какое-то световое шоу, далекое, теоретическое зрелище. Атака уже дотянулась и коснулась его.

Раздался свирепый треск, громкий в разреженном воздухе.

— Отель, — сказал Грантт. — Эти стеклянные стены…

— Бежим.