Страница 39 из 136
— На черта ей у меня дома носить с собой паспорт? Сам подумай. У меня же не деменция. Ну и что, что я нанял сиделку? Это же не запрещено. Смотрю, хорошая девушка. Работящая. Симпатичная. Правильная. Спортсменка. Комсомолка, — я с улыбкой подмигнул Кукле, моментально смутившейся от похвалы.
Она высоко оценила то, что я за неё вступился, хотя этого совершенно не требовалось.
— В пансионате всякой фигнёй занималась. Поди, принеси, убери. Разве это достойная работа? Дай, думаю, пристрою малышку к по-настоящему полезному делу. Сахар мне в чае мешать. Пятки чесать. Пропавшие носки искать. Горох в банке пересчитывать. Поэтому решил обеспечить ей прибавку к зарплате, а себе заботу и уход. Выгодный обмен, как сказали бы братья Элрик.
— Кто?
— Ты их не знаешь. Это известные алхимики.
— Кто⁈ — повторил Зябликов, но уже громче и другим тоном.
— Дремучий ты человек, Зябликов. Пропащий, почти. Это японские анимационные персонажи.
Осуждающе на него посмотрев, снисходительно пояснил.
— И давно ты разговариваешь с мультиками? — обеспокоенно спросил участковый, подходя ближе.
Он с подозрением принюхался к графину, в котором не обнаружил ни грамма спиртного. Внутри действительно оказался безвредный лимонад, а не коктейль.
— Ты чего пришёл-то? — уклонился от ответа на глупый вопрос.
Зябликов огляделся. Цепким взглядом пробежался по совершенно неизменной в этой сумасшедшей вселенной вещи, а именно — моему запущенному двору.
— Выполняю распоряжение начальства. Совершаю подворный обход. Проверяю, нет ли посторонних, жалоб, заявлений. Опрашиваю, не видели ли граждане чего-нибудь странного или необычного. У тебя с этим как?
Прервавшись, я вновь посмотрел на Зябликова долгим, выразительным взглядом. Он издевается, задавать такие вопросы ЗДЕСЬ. Даже не знаю, что ему на это ответить. Видимо, участковый и сам понял, что и кого спросил.
— Работа такая, — извинился. — А ты чего трезвый в такой час? Магазин, слава богу, пока не взорвали.
— Действительно, не взорвали, — согласился, переведя укоряющий взгляд на Куклу. — Странно, не правда ли? К тому же меня пугает твой оптимизм. Что значит — пока?
Участковый промолчал, не захотев увязнуть в бессмысленной полемике, ещё не забыв, с кем имеет дело.
— Просто сиделке не нравится, что я много выпиваю, мало двигаюсь, и ни с кем не общаюсь, — неохотно признался. — Видишь, исправляюсь под её чутким руководством. Учусь социализироваться, етить его. Пока на кошечках и собачках.
— Правда? — потрясённо спросил Зябликов.
Поковырявшись в ухе, он во все глаза уставился на китаянку.
— И как успехи?
— Хреново, — поморщился. — Счёт один пять в их пользу.
Зябликов усмехнулся, подумав, что я пошутил.
— Фантастика. Всё, документы можете не показывать. Чёрт с ней, с регистрацией. Постарайтесь только наркотиками не торговать на моей земле. На всё остальное я глаза закрою. Большое вам спасибо.
Подойдя к изумлённой Кукле, участковый с благодарностью принялся энергично трясти ей руку. Взгляд польщённой девушки помутнел. Повернувшись, Зябликов на мгновение замер, после чего озадаченно моргнул. Ему показалось, что расположение и количество карт на столе изменилось, как и высота стопок игровых фишек. Причём всего за пару секунд. Более того, он повернулся именно тогда, когда петух ещё держал в клюве карту.
Застигнутая врасплох глупая птица замерла. Немного подумав, принялась мять её край, будто пытаясь прожевать и проглотить.
— Эй, карты не метить, — возмутился я.
Петух сразу выплюнул цветную картонку, которая упала куда-то под стол. Словно позабыв про то, где она находится, соскочив со стула, дурная птица заинтересованно полезла под скатерть. Собака тут же сунулась следом. Видимо, сработал рефлекс. После короткой непонятной возни, сопровождавшейся трепыханием скатерти, под мою ругань, вскоре они вернулись на свои места. Подняв и отряхнув упавшую карту, я не глядя положил её рядом с петухом. После чего, насторожившись, ещё раз внимательно ощупал её рубашку.
— Подождите! — громко возмутился. — Это же не та карта. Жульничаете? Опять? Вы что, бессмертные? Без штанов меня оставить хотите? Побойтесь Инь! Так, не понял. У тебя же было три карты. Почему сейчас четыре? — обвиняющее указал на расклад притихшего Барбоса, от которого петух всячески отводил подозрения.
Зябликов не понял, почему карт у собаки должно быть три, если он хорошо помнил четыре. Пёс, словно всё понимая, энергично помотал головой, явно с этим не соглашаясь.
— Не ври мне, тёмный. Я ведь и ударить могу, — грозно предупредив, придвинулся к этой лживой скотине, глядя ей в глаза.
В ответ Барбос лизнул меня в нос, заставив отшатнуться и отплёвываться.
— Негодяй! Учись проигрывать достойно. И вообще, бери пример с меня. Я же не попадался.
Видя, что нашей весёлой компании совсем не до него, Зябликов ошеломлённо покачал головой, пытаясь уложить в ней всё то, чему стал свидетелем. Не став тревожить пациента с явным обострением расстройства психики, задал несколько стандартных вопросов китаянке со странной фамилией Ку, после чего собрался уходить. Подумал, раз уж есть всякие Ли, Гу, Си, Хо, так почему бы среди них не быть и Ку?
Девушка, во время беседы незаметно отведя его к воротам, закрывая собой веранду, ответила, что ничего подозрительного не видела. Позавчера в этом доме все крепко спали. Разрушений нет. Все на своих местах. Ничего постороннего на территорию участка не залетало. Других подозрительных людей, кроме Зябликова, она не видела.
— Ну, спасибо, — хмыкнул участковый на такой сомнительный комплимент. — Хорошо. Не буду больше беспокоить. До свидания. Если Матвей начнёт буйствовать, немедленно звоните. Вы тут присмотрите за ним. Хорошо? Так-то он человек неплохой. Просто очень упрямый и вредный. К сожалению, никто не пытается его понять, выслушать. Все от него отмахиваются, как от прокажённого. Каждый замкнулся в своём мире и ничего не видит дальше собственного носа. Вот Матвей и болтается, как неприкаянный, без дела. Страдает от одиночества, а также низкой самооценки. Оттого и дурит.
— Даже не сомневайтесь. Присмотрю. Не брошу, — искренне заверила Кукла, впервые тепло ему улыбнувшись.
Заодно сняла небольшое проклятье, которое незаметно наложила, когда он её коснулся. Кукла этого очень не любила. Матвей — исключение. Ему можно.