Страница 40 из 2568
— С сегодняшнего утра вы наняты на прежние места. Жалованье идёт со дня возвращения, независимо от того, появится ли сегодня заказ. Условия и суммы сверим по книге и договоримся отдельно, чтобы никто не понял их по-разному.
Рогов первым задал практический вопрос:
— Выплата когда?
Вопрос был коротким и важнее всего, что я успел сказать.
— В прежний срок, если он устраивает всех. Как платил Михаил Андреевич?
— По субботам, — ответил Климов.
— Тогда по субботам. Без задержек.
— За эту неделю? — спросил Рогов.
Я быстро посчитал дни. Сегодня был четверг.
— Со дня возвращения. За четверг, пятницу и субботу.
Рогов кивнул. Ему не требовалось красивое обещание. Он получил дату и основание расчёта.
— А ученичество тоже с сегодня? — спросил Егор.
— С сегодня.
— Матушке сказать можно?
— Даже нужно.
Климов не торопился принимать решение за остальных.
— Заказов нет, Алексей Николаевич.
— Я заметил.
— Если их не будет, людям всё равно платить придётся.
— Поэтому я и сказал: жалованье не зависит от сегодняшнего заказа.
— А через неделю?
— Через неделю тоже.
— Через месяц?
— Я не стану обещать вам годы работы в первый час знакомства, — сказал я. — Сейчас я принимаю другое обязательство: пока вы у меня наняты, отсутствие клиентов остаётся моей заботой, а не вашей. Если решу закрыть мастерскую, вы узнаете об этом прежде, чем перестанете получать жалованье.
Климов перевёл взгляд на производственную книгу, лежавшую в конторе за открытой дверью.
— Михаил Андреевич иногда платил позже.
— Я не Михаил Андреевич.
Фраза вышла опасной. Все трое знали меня как его племянника и могли услышать в ней не деловое различие, а неуважение к умершему. Климов чуть прищурился.
— Я не говорю о нём дурно, — добавил я. — Говорю, что отвечать буду за собственные обещания.
Напряжение немного ослабло.
— Тогда нужно записать день, — сказал Климов.
— Запишите.
Он подошёл к производственной книге. Егор поспешил следом, но остановился, когда Климов поднял ладонь. Рогов надел фуражку, затем снова снял: видимо, работа уже началась, а в помещении он привык быть без неё. Я посмотрел на троих людей, которых несколько минут назад в типографии ещё не было. Денег у меня стало меньше, хотя из мешка не исчезло ни одной монеты. Обязательств — больше. Зато мастерская впервые перестала быть пустым залогом.
Климов открыл книгу на чистой странице, взял перо и проверил кончик.
— Что писать, Алексей Николаевич?
Я подошёл к столу.
— Сначала дату. Потом имена и то, что каждый возвращён на прежнее место.
— А работу?
Я положил ладонь на край открытой книги.
— О работе сейчас и поговорим.