Страница 23 из 36
Я перевожу взгляд на Сулеймана, и всё внутри меня закипает. Всё это время он держал меня в сторожке. Заставлял таскать воду из колодца. Топить печь. Ухаживать за овцами. Надевать это дурацкое бархатное платье. И всё это — спектакль? Издевательство? Для глупой городской невестки?
— Я... я отойду за вином, — выдавливаю я из себя и, не дожидаясь ответа, скрываюсь за грудой камней, где оставлены припасы.
Мои руки дрожат. Перед глазами всё плывёт. Сторожка. Он держал меня в сторожке, как какую-то... как какую-то пастушку. А сам, значит, живёт в поместье с зимним садом и бассейном? И всё это время он просто развлекался? Играл со мной, как кошка с мышкой?
Я сжимаю кулаки и уже представляю, как выскажу ему всё, что о нём думаю, как вдруг чьи-то руки ложатся на мои плечи.
Сулейман. Возникает из ниоткуда, как всегда. Бесшумно. Хищно. Его ладони сжимают мои плечи, и я чувствую жар его тела даже через ткань платья.
— У тебя порвано платье, — говорит он, и его голос звучит низко и опасно. Его палец касается разрыва на моём плече — того самого, где Луиджи сжимал меня сегодня утром. — Откуда это?
Я замираю. Его дыхание опаляет мою шею. Его палец скользит по краю разорванной ткани, касаясь моей обнажённой кожи, и я чувствую, как электрический разряд пронзает всё моё тело. Я не могу сказать ему правду. Не могу рассказать о том, что Луиджи лапал меня, пока я подсматривала, как моё свёкр купается в реке.
— Я... зацепилась за куст, — лепечу я, но мой голос предательски дрожит.
— За куст, — повторяет он, и я слышу в его голосе недоверие. Его пальцы скользят ниже, к вырезу платья, и я чувствую, как его тело прижимается ко мне сзади. — Ты лжёшь, Ляля. На тебе остались следы чужих пальцев.
Я закрываю глаза.
— Я жду, — рычит он мне в ухо, и его руки смыкаются на моей талии, как стальные обручи. — Кто посмел прикоснуться к тебе?