Страница 21 из 36
Через час мы трясёмся в джипе по горному серпантину. Сулейман за рулём, я —сзади, Луиджи — рядом с ним. И всю дорогу я чувствую на себе два взгляда: один — ревнивый, прожигающий насквозь, второй — похотливый, от которого хочется помыться.
Сначала мужчины обсуждают виноградники, потом — поголовье овец, и я почти засыпаю под этот бубнёж. Но вдруг до меня доносится фраза, от которой я резко просыпаюсь.
— Я продаю поместье, Луиджи. Согласен на твои условия.
Я замираю. Что?! Он продаёт... этот дом? Каменный дом на вершине горы? Дом, в котором я впервые встала перед ним на колени и почувствовала себя женщиной? Дом, который за эти пару дней стал мне почему-то роднее нашей городской квартиры?
— Отличное решение, каро! — Луиджи радостно хлопает Сулеймана по плечу. — Ты наконец-то сбросишь с себя это ярмо и сможешь наслаждаться жизнью. Вилла недалеко от Рима уже ждёт тебя!
Рим. Он уедет в Рим. А меня, видимо, вернёт Ибрагиму. Или нет. Или... Я не знаю. Но от мысли, что этот дом больше не будет принадлежать Алиевым, что этими землями будет владеть кто-то другой, у меня всё переворачивается внутри.
И от мысли, что и я не нужна ему. Как и эта земля. Он продаст её, а меня отдаст своему сыну, чтобы я оставалась послушной женой и рожала ему внуков.
Только они уже никогда не будут расти в этих горах…
Я смотрю в окно на проплывающие мимо горы, на отары овец, на каменные осыпи и бурные реки, и чувствую, как в горле встаёт комок. Эта земля кажется мне родной. Этот суровый мужчина за... кто он мне? Я не знаю. Но я знаю точно: я не хочу, чтобы он продавал свой дом. Свои корни. Свою душу.
И я знаю точно, какое сладкое чувство покорности я испытала, когда стояла перед ним на коленях, послушная, готовая к тому, что он может сделать со мной… По праву хозяина дома.
По праву моего хозяина…