Придуманная женщина

Я намекнула, что не прочь бы погулять ночью по центру Москвы, точно зная, что Яша живет на «Павелецкой» в огромной квартире родителей, которые работали за границей. Один! Такое везение, что ни в сказке сказать.

Смутившись и обрадовавшись, он пригласил меня на свидание с соловьями в Коломенское.

О, это самое экзотическое свидание в моей жизни.

Мы встретились в полночь в метро и, взявшись за руки, отправились в парк. Меня не мучили предчувствия краха, хотя в голове вертелись слова какой-то детской песенки: «Не ходи ночью в лес!» Однако приключение обещало стать забавным и увлекательным. Я ощущала себя сильно захмелевшей, хотя не выпила ни капли. Но июньский воздух был дивно свеж и утомительно, пьяняще благоухал жасмином, а может, сиренью. Не миндалем — это точно, миндаль бы я узнала.

Еще возле метро я поняла: мне все равно, куда идти. Хотелось красного вина и секса, а вовсе не унылых коломенских соловьев. Но кавалер вел партию, и мне приходилось подчиняться.

Он притащил упирающуюся меня во тьму кромешную и предложил расположиться на пикник.

— Ты уверен, что тут можно сидеть? — Я утеряла веру в его здравомыслие.

— У меня с собой пенка! — отвечал он, совершенно счастливый. — А еще свитер, фляжка с коньяком и бутерброды!

— А ты в курсе, что там выше по склону кладбище?

— А… Да. Ты боишься мертвых? Бояться стоит живых, а мертвые не опасны.

Я моментально вспомнила одного своего старинного приятеля, любителя водить девушек на кладбище ночами. У него был такой приятный фетиш: женщины на кладбищах возбуждали бедолагу сильнее, чем вне их. Желая охмурить девицу, этот оригинальный перверт рассказывал ей о сентиментальной, высокой и чистой романтике кладбищ и, если дурашка была не прочь провести ночь среди мертвых, вел ее на любимую могилу, дабы вступить там в половую связь.

Нет, я не могу это формулировать иначе, пусть меня обвинят в страсти к канцеляризмам. А как еще можно назвать секс на кладбище?

К чести девиц, удостоившихся этой прогулки, отдалась моему приятелю только одна.

Впоследствии выяснилось, что она нимфоманка.

Я испугалась, что Яша тоже мастак по части траха на могилах, но он на первый взгляд вел себя невинно: пытался зажечь свечи для пикника, чтобы сделать обстановку еще более располагающей к сближению. Но, понаблюдав за ним пару минут, я решила, что, возможно, парень готовится к какому-нибудь специальному шаманскому ритуалу, по итогам которого я буду принесена в жертву языческим богам.

— Если ты не против, я предпочитаю Венеру!

— Что, прости? — удивился он. — Ты не подержишь одеяло? Свечи не загораются из-за ветра.

— Может, домой пойдем? Из-за этого ветра и я не загорюсь, не то что свечи. Холодно! Мурашки. Страшно.

Но Яша был непреклонен. Он задался целью устроить мне ночь, которую я запомню до конца своих дней, и отступать из-за тысячи-другой мурашек на моем теле он не собирался.

Я вытребовала коньяк, завернулась с головой в одеяло, спрятавшись от ветра и довольно злых комаров, и принялась погружаться в астрал. В час ночи в Коломенском это было весьма модное занятие.

Яша зажег свечи, красиво разложил на пенке бутерброды, украсив их зеленью, и пригласил меня на пир.

Вылезать из-под одеяла не хотелось, но я соблазнилась сигаретой. Я держала ее в правой руке, а Яша вдруг взял мою левую руку и произнес такие стихи:

— О, ты, похожая на ночь… На эту ласковую негу…

Я вздрогнула и попыталась вырваться. Но пальцы юного кавалера сильно стиснули мое запястье.

— Когда июнь умчится прочь… И мир окажется под снегом…

— Яша, — очень осторожно спросила я. — Ты не забыл, что после июня обычно бывает июль? Снег в июле — не слишком частая штука в наших местах.

— Тебе не нравится?

— Давай лучше выпьем, Яшенька. А стихи потом. Вообще-то я предпочитаю Ахматову.

Но он не унимался. Я страдала: несмотря на наличие собственной тетрадки с дурными стихами, мне был свойственен поэтический снобизм, который без стеснения грозил свести меня с ума, если я заставлю его выслушивать все эти «ночь-прочи».

Когда я курила десятую сигарету за час, пытаясь согреться от ее огонька и отогнать ею комаров, Яша решился поцеловать меня.

— Пойдем к тебе уже? — Впрочем, я не надеялась на успех.

— Зачем? Тут так здорово! Смотри — звезды. Представляешь, в Москве — звезды. И соловей поет! Дома нет соловьев и звезд.

— Зато, дорогой, там можно трахаться! А еще там есть душ. И чай. А нет мерзкого ветра и комаров.

Яша покраснел так, что я заметила это даже в темноте.

— Т-ты имеешь в виду — займемся любовью?

Я расхохоталась. Мне показалось очень забавным это словосочетание в устах двадцатилетнего верзилы, который слыл на нашем на факультете непроходимым бабником.

— Милый, я имею в виду — пое…мся, — вежливо разъяснила я, отсмеявшись. — Ты же не девственная институтка из Смольного в белых гольфиках, чтобы так говорить. И даже не домохозяйка — фанатка любовных романов про далекие острова. Пора называть вещи своими именами. И вот я называю: здесь дико холодно. Здесь кусаются. Рядом кладбище. У меня заканчиваются сигареты. Я циник. Твои стихи не слишком хороши. Прости.

— Я думал, что ты не такая! — заявил он вдруг. — А ты… Опошлила святое… Вставай, пойдем отсюда.

Потом, когда все уже свершилось, я спросила:

— Яша, а зачем стихи? Ведь я была и без них готова в койку.

— Да что значит эта койка без стихов? — возмутился он. — Я тебе читал стихи этого года… А еще есть с первого курса. И школьные!

Яшин взгляд был лучезарным и счастливым. Еще бы: он нашел девушку, с которой можно говорить о поэзии! И кроме умения говорить о поэзии, она прекрасно делает минет.

Утром я ушла и последующие просьбы о свиданиях жестко отвергала, хотя Яша был лиричен и настойчив. Мне хватило одного феерического свидания, о котором я в самом деле буду помнить до конца дней.

Но однажды меня легко добился лохматый барабанщик, который за неимением барабанов сбацал пару песенок на гитаре.

Но, защищая свою честь, скажу: я отдалась ему не из-за песен, а вопреки им.

Чем он отличался от остальных моих знакомых мужчин? Позже я пыталась разобраться в этом. Почему я выбрала его, а не кого-нибудь еще из тех, кто всегда был на подхвате.

Смешно, но причину я так и не нашла.

Нет, я не была особенно влюблена в него. Разве что иногда, несколько минут, после оргазма.