ПСИХ. Книга 1. Парни из Чапел Крест.

ГЛАВА

34

ЭШ

Я спустился вниз и обнаружил Сина и Сирену голыми на диване. Одеяло сползло с Сина, открывая его обнаженные ягодицы. Я посмотрел вниз и увидел трусики с моим именем, небрежно брошенные на пол рядом с ночной сорочкой, которую я для неё выбрал. Я усмехнулся, гадая, каково Сину было видеть мое имя прямо над её киской. Хотя я предполагал, что первым до неё доберется Ститч, и мне придется слушать его нытье по поводу моей отличной идеи. Решив приготовить завтрак, я пошел на кухню и принялся за дело. Скоро на плите уже шкворчали вафли, омлеты, бекон, а в кофеварке заваривался кофе. Син приплелся следом, натянув пижамные штаны. Он налил себе чашку кофе и тихо застонал от первого глотка.

— Ни сливок, ни сахара? — спросил я, бросив на него взгляд.

— Мм, не сегодня утром. — Он подошел к кухонному островку и сел, его волосы были в жутком беспорядке. Редкое зрелище — видеть их распущенными, а не в пучке.

— Хорошая ночь? — спросил я, решив добавить к завтраку еще и сосиски.

— Очень. — Он отпил еще кофе и облизнул губы, пока я убавлял огонь под сосисками и проверял, не остывает ли остальное в духовке. Я подошел к островку со своим кофе и сел рядом с ним.

— Твой зад сегодня утром был на всеобщем обозрении.

Он усмехнулся.

— Да? Извини, чувак.

— Да ладно, всё нормально. Это лучше, чем видеть зад Ститча. Тот череп с бабочкой, который у него набит на левой ягодице, меня пугает.

— Тот факт, что ты знаешь, что у него на левой ягодице череп с бабочкой, говорит о том, что мы все слишком близки, — он рассмеялся и снова отпил кофе.

Он был прав, и я сказал ему об этом.

— Трусики Сирены? Отличный ход, придурок, — продолжил он.

— Нравится? Я думал, Ститч первым их увидит, но я рад, что это был ты.

Он снова усмехнулся. Мне нравилось, что он в хорошем настроении. Я беспокоился о нем.

— Как ты? — спросил я.

Он посмотрел на меня.

— Я в порядке, чувак. Всё то же самое, день за днем, ты же знаешь. А ты как?

Я пожал плечами.

— Ты же меня знаешь. Вечно о чем-то думаю.

Он хмыкнул.

— Знакомо.

Мы оба на мгновение замолчали.

— Я постоянно думаю о своих родителях. — Я сглотнул и посмотрел в свою чашку с кофе.

— Чувак, не надо, — мягко сказал он. — Это гиблое дело. Не позволяй этому тонущему кораблю утянуть тебя за собой.

— Я знаю.

Я вздохнул.

— Ты когда-нибудь думаешь о своей матери? Ну, чем она занимается? Волнуется ли она?

Он помолчал какое-то время.

— Раньше думал. Теперь — нет. Она знала, что я пострадал от этого говнюка Адама. Она не пришла меня навестить. Она от меня отказалась. Я взрослый человек, и я больше не её проблема. Уверен, она счастлива с этим мудаком Руди. Я её пугал. Вернее, Руди убедил её, что я слишком страшный и ебанутый, чтобы находиться рядом с ней. Что я — угроза безопасности. — Он тихо рассмеялся, качая головой. — Идиоты.

— Мне просто хочется, чтобы можно было вернуться в прошлое…

— Было бы здорово, если бы мы могли, — сказал он. — Но жизнь — штука сложная. Буквально прошлой ночью я грыз себя, думая, что недостаточно хорош для Сирены. Гадал, когда она решит уйти от меня, потому что рано или поздно она поймет, что я сломан, совсем как поняла моя мать. Боялся, что снова начну саботировать сам себя и всё разрушу.

Он поморщился.

— Я в ужасе от всего этого, но суть в том, что мы не можем жить этими «а что, если». Поверь мне, чувак, я знаю, каково это — жить в тревоге. У нас хорошая жизнь. Немного нестандартная, но мы должны ценить её, пока она есть. Даже если это значит, что однажды мы можем её лишиться. Может, это как раз повод держаться крепче и ценить то, что имеем.

Он снова отпил кофе.

— С другой стороны, я паршиво разбираюсь в философии и советах, и, скорее всего, еще до полудня снова начну переживать и планировать свою собственную кончину.

— Нет, ты прав. — я потер глаза. — У нас есть всё необходимое прямо здесь. Я просто… Я хотел бы знать своих братьев и сестер.

Син пожал плечами.

— Я понимаю, но, может, стоит завести своих детей, а? Аврору.

Я улыбнулся.

— Ты запомнил её имя.

— Рори. Как пламя, — сказал он, улыбнувшись в ответ. — Я умею слушать.

Я усмехнулся, и мое хорошее настроение вернулось.

— А твоих? Калеб или Джозайя, — сказал я.

— Думаю, я остановлюсь на Джозайе. В смысле, если Сирена будет согласна, если мы дойдем до этого момента.

— Она будет, — сказал я. — Я знаю, что у вас с Чёрчем точно будут дети. Она тебе обещала, а Чёрч — это, ну, Чёрч.

Он хмыкнул.

— Это точно.

— Эй, придурки, — в комнату вошел Ститч. — Вы вчера трахали Сирену и не пригласили меня.

— Решили, что у тебя муравьи в штанах, — сказал Син.

— Вы оказались правы. У нас нашествие. Эти маленькие ублюдки меня пугают. Не знаю, что не так с насекомыми, но меня просто трясет, мужик. Нам нужно вызвать кого-то, чтобы разобрались с ними. — Ститч сел у острова. — Чёрч точно будет в ярости.

— Ты сам ему скажешь, что ты это устроил, — сказал я. — Это всё твоя вина, дружище.

— Это всё Тень. Если бы он не перетащил их в мою комнату, они бы сейчас уютно сидели в его дерьме. Я боюсь спать в своей комнате, так что я спал в комнате Чёрча. Ты можешь представить, как какой-нибудь ебаный муравей залезает тебе в ухо и откладывает там яйца или типа того?

— «Типа того»? — я приподнял брови, а Син фыркнул.

— Я не знаю, на хер, что делают жуки, — сказал Ститч, закатив глаза. — Я что, похож на ебаного жуколога?

— Думаю, ты имел в виду энтомолога, — сказал я. — Они изучают насекомых.

— Муравьелога. Плевать. Мне глубоко насрать. Сейчас мне нужен профессионал, чтобы разрулить это дерьмо. Не знаю, как быстро они плодятся, но, по-моему, у меня тут целая проблема.

— Целая дерьмоблема, — поправил его Син. — Только, блядь, пусть эти жуки не сунутся в мою комнату.

— Они в моей ванной. В моей чертовой кровати. Я даже видел их тропу в коридоре. Надеюсь, они нагадят на подушки Тени. Муравьи ведь какают, да?

— Я тоже не жуколог, — со смехом сказал Син, когда в комнату вошла Сирена в той же лавандовой ночной сорочке. Он быстро поднялся, подвел её к кухонному острову, сел и усадил её к себе на колени, осыпая ласками, пока она улыбалась с розовеющими щеками.

— Доброе утро, рай, — поприветствовал я её. Она улыбнулась мне шире, её разноцветные глаза засияли. Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы мое сердце забилось чаще.