Страница 81 из 100
Ради всего святого, ты ужасен. Отвратителен. Худший актер в истории.
— Ты звучишь точь-в-точь как он, — я указал на свою голову.
Я же говорил, нам нужно новое хобби. Может, вязание крючком? Держу пари, тебе бы понравилось вязать. Похоже на то, чем бы ты занялся. Спорим, ты бы делал плюшевых мишек? Для шахмат ты слишком туп.
— Нет. Пошел ты. Я задушу тебя шахматной фигурой.
Можешь попробовать, но я куда быстрее тебя…
— Ага. Хочешь, блядь, поспорить? — прорычал я. Чёрч вздохнул. Он начинал раздражаться, но ебать меня в рот, эти голоса…
Он совершенно безумен.
— Я нет. — Я сосредоточился на Фоксе, и мой тон стал серьезным. — Я нормален в своем собственном понимании. Со стороны это выглядит как безумие, но уверяю тебя, я в здравом уме. По большей части.
Нет никакого способа, чтобы он читал мысли… Это не нормально. Он не нормален. Он безумен.
Я рассмеялся, услышав шум в своей голове.
— Мило. Чтение мыслей. В любом случае, как я и говорил. Дедушка. Кармине-Соси-Хер. Мы семья, лисенок. В качестве подработки я слушаю всё для Маттео. Ну, знаешь, подкидываю ему те крохи информации, которые он ищет. Я недавно получил эту должность, и, честно говоря, думаю, что я просто папенькин сынок, а мой старик пытается вернуть мое расположение после того, как изменил нашей маме и запузячил какую-то суку, которая обобрала его до нитки и оставила с огромными, блядь, алиментами каждый месяц. Решил, что поможет мне обеспечить будущее в семейном бизнесе. Я не мастер гонять на тачках, как он. Навязчивые мысли и всё такое. Ничего не могу с собой поделать — вечно гадаю, каково это, случайно протаранить толпу людей. — Я издал дикий смех. — Шучу, конечно.
Ебаный ад. Он реально псих.
— Возможно, — я оскалился на Фокса. — Смысл в том, что я здесь, потому что чувствую, что заслуживаю прибавки. Если работаешь усердно — получаешь повышение. Так устроен реальный мир. Так что используй свои инструменты для выживания, если хочешь спасти своего друга. Тебя это, скорее всего, не спасет, но, эй, это называется самопожертвование, Фокси.
Фокс посмотрел на Чёрча, который внимательно его изучал. Парень был утомлен. Истощен до предела. Он наверняка умрет в течение недели, если мы его отсюда не вытащим. У меня не было ни тени сомнения, что он идет ко дну.
— Я хочу… домой, — выдавил Фокс, его голос дрожал. — Мне нужно увидеть свою семью. Отпустите меня. Пожалуйста… блядь, отпустите меня. Розали…
— Ты хочешь её спасти, — пробормотал я.
Я набрал в грудь воздуха и продолжил:
— Лоренцо и Коул выжили. Лоренцо получил ранения в руку и ногу. Он пробыл в больнице одну ночь. Твоя милая девочка была ранена в живот. Ей сделали операцию, и она тоже выжила. Сейчас она дома с Коулом и Лоренцо. Она страдает. Энтони и Мариса Де Лука мертвы. Как и многие другие. Фокс тихо заплакал, его тело содрогалось.
— Чтобы спасти Розали, ты должен понимать: ты должен умереть. Без твоей смерти её никогда не отпустят от Лоренцо. Ты должен умереть, чтобы доказать ему, что был прав. Чтобы спасти Итана. Чтобы спасти Розали. Ты должен умереть. Ты понимаешь? — я склонил голову влево и внимательно изучил его.
Это был тот самый кусочек пазла, который встал на место. Всё должно было быть именно так, чтобы мы все могли двигаться дальше. В этой временной линии кто-то должен был, блядь, умереть. К несчастью для Фокса Эванса, этим кем-то был он. Слеза скатилась по щеке Фокса.
— Я хочу, чтобы ты знал: мне это не нравится, — тихо сказал Чёрч. — Моя цель — никогда не причинять вред своей семье, а ты, Фокс Эванс, — моя семья через мою дорогую сестру. Вся эта ситуация причиняет мне боль, но на другой чаше весов — моя девушка и её семья. Поэтому я вынужден совершать ужасные поступки во имя спасения того, что люблю. Ты ведь понимаешь, каково это, верно?
Сдавленный тихий всхлип сорвался с губ Фокса.
— Если смерть — это то, что ты ищешь, думаю, мы это обеспечим, — продолжил Чёрч своим низким голосом. — Ты хочешь умереть, Фокс?
Фокс тихо зарыдал.
— Нет, я хочу вернуться домой и быть со своей семьей, но знаю, что этому не бывать. Что мне нужно умереть, чтобы спасти тех, кого я люблю. Я… я принимаю это.
Он зарыдал сильнее. Он был храбрым человеком. Сильным человеком. Он не хотел, чтобы мы видели, как он плачет. Он никогда не был добычей, но сейчас… сейчас он определенно был кроликом, а не лисом.
— Пожалуйста, после того как убьете меня, вытащите И. Он хороший человек. Это его убьет. Я кивнул. — Его спасут настолько, насколько это вообще в наших силах.
— Что ты видел? — пробормотал Чёрч.
— Всё в тумане, — ответил я, перебирая в голове расплывчатые образы. — Чертовски густой туман. Я знаю лишь то, что он будет сильно страдать, но это изменит его жизнь так, как он и представить не мог. Не всё потеряно. По крайней мере, пока.
— Данте, — тихо произнес Фокс.
Данте посмотрел на него в ответ.
— Розали. Пожалуйста. Она твоя сестра…
— И я буду любить её, — ответил Чёрч низким голосом. — Она ни в чем не будет нуждаться. Я позабочусь о ней.
— Не причиняй ей боли, — выдавил из себя Фокс. — Каким бы ни был твой способ заботы, она заслуживает свободы. Пожалуйста. Подари ей эту свободу. Желваки на челюсти Чёрча заходили, когда он смотрел на Фокса сверху вниз.
— Дай мне слово, что она всегда будет в безопасности и свободна. Что она будет счастлива. Она должна уехать с Энсоном, — прохрипел Фокс. — Это моя предсмертная воля. Я умоляю тебя.
Чёрч ничего не ответил, продолжая смотреть на Фокса. Наконец, он поднялся, отшвырнул стул и вытащил нож из сапога. Одним движением Чёрч полоснул себя по руке.
— По рукам, — прошептал Чёрч, наклонившись к самому уху Фокса. — А теперь давай сделаем твою смерть правдоподобной. Ты знаешь, что делать. Кричи для меня. Заставь меня поверить.
Фокс закричал так громко, что я был уверен: всё Подполье услышало это. Чертова убедительность. Я обожал её. Наслаждался ею. Необходимое зло в нашем мире. Чёрч провел лезвием по груди Фокса. Кровь хлынула красной рекой, прежде чем Чёрч прижал свою окровавленную ладонь к этой ране. Я повертел в руках свою вилку.
— Обожаю убедительность, — сказал я, когда Чёрч закончил сделку и отстранился. Фокс смотрел на меня со страхом в своих голубых глазах. Поскольку он был семьей, я решил пощадить его чувства.
— Это будет больно только мгновение. Клянусь, мне чертовски нравятся твои глаза.
Я подался вперед и вонзил вилку в этот прекрасный голубой глаз. И в этот раз его крики услышал весь Чикаго.