Месть Даники

Глава восьмая

Служение

Данте

Я просыпаюсь всё ещё внутри неё.

Моё тело болит после нашего вчерашнего сеанса, и острая боль в заднице всё ещё здесь. Но моё тело привыкло к боли, она меня не беспокоит.

Вместо этого я сосредотачиваюсь на ощущении обнажённого тела Даники на моём. Она всё ещё крепко спит, её лицо покоится на моей груди.

Стараясь не разбудить её, я глажу её волосы, вдыхая её запах (аромат лимона сохраняется).

Крепко обняв свою спящую красавицу обеими руками, я прижимаю Данику к себе так близко, словно наши тела сливаются воедино.

Я хочу остаться так, мой член просто покоится внутри неё, идеально. Но моё собственное тело предаёт меня. Я не контролирую себя, когда моя эрекция растёт внутри неё. Моё желание к ней неутолимо.

Даника бормочет что-то неразборчивое, глаза всё ещё тяжёлые ото сна. Утра никогда не были её временем, а на этот раз мы легли намного позже обычного.

— Спи дальше, тсс... — Я целую её в лоб.

— Ты двигаешься, — говорит Даника, медленно пробуждаясь ото сна. Она звучит раздражённо.

— Прости, любовь моя. Я ничего не могу с собой поделать. — Мой член дёргается, будто желая предать меня ещё сильнее.

Даника ворчит ещё немного, сонный ребёнок, борющийся за то, чтобы остаться в своей дрёме. Она хватает прядь волос на моей груди, почти рассеянно, и тянет.

— Эй, эй, эй, ты начинаешь рано сегодня утром. — Я улыбаюсь, накрывая её руку своей, чтобы распутать её пальцы. Поднося её руку к своим губам, я целую каждый палец по отдельности. Такие идеальные, как и всё остальное в ней.

— Ты пожалеешь, что разбудил меня так рано, — стонет Даника, её глаза наконец распахиваются. Она смотрит на меня с тем сердитым взглядом, который иногда заставляет её выглядеть избалованной девчонкой. Но улыбка, играющая в уголках её рта, неоспорима.

— И тебе доброе утро,

Tesoro

. — Я опускаю руки на её задницу, кладя их на изгиб. Обычно я жду разрешения, но

обычно

я не просыпаюсь уже внутри неё, мой член тёплый и готовый.

— Ты будишь демона, — угрожает Даника, но тем не менее улыбается, притягивая меня для поцелуя. — Доброе утро, детка.

Я знаю, что она тоже хочет меня, влажность между её бёдер подтверждает её похоть. Она всегда просыпается такой дикой. Не то чтобы я возражал. Мне никогда не бывает достаточно её. Даже когда моё тело истощено, уставшее, ноющее, мне всё равно нужно больше.

— Нам следует почаще спать в такой позе, — предлагаю я, проводя руками по её заднице.

— Чудо, что мы вообще поспали.

— Думаю, мы были достаточно измучены.

— Хм... — говорит Даника, проводя длинными красными ногтями по моей груди, царапая правый сосок. Я вздрагиваю, резко вдыхая. Мои соски такие чувствительные и она знает. — А как сейчас? Ты всё ещё измучен? — Даника подмигивает мне.

Ну вот она и проснулась. Доброе утро.

— Это второстепенная проблема. Думаю, ты можешь ощущать, что чувствует моё тело прямо сейчас. — С подмигиванием я притягиваю её задницу ниже на свой член, до конца. Мы оба стонем в унисон.

— А-ха, понятно... — Даника садится, опираясь руками мне на грудь. Она нежно покачивает бёдрами вперёд-назад, всего один раз. — Это то, чего ты хочешь? — спрашивает она соблазнительно, пристально изучая моё лицо, пока мои глаза закатываются.

Dio mio

9

, да!

— Больше всего на свете сейчас, — шепчу я, выгибая бёдра, чтобы чувствовать больше её.

— Кто сказал, что ты можешь двигаться? — Даника смотрит на меня строгим лицом.

Я люблю, как её груди выглядят отсюда снизу; они кажутся ещё больше. Инстинктивно я тянусь к ним, но останавливаю себя перед прикосновением.

— Простите, Мисс. Пожалуйста, можно мне двигаться?

— Нет, лежи смирно. Ты теперь мой фаллоимитатор из плоти; тебе нельзя двигаться. Это ради

моего

удовольствия, ясно?

Я послушно киваю, руки всё ещё протянуты к ней, делая маленькие хватательные движения. Технически я всё ещё двигаюсь, но она позволяет.

— Да, ты можешь прикоснуться к ним. — Даника закатывает глаза, улыбаясь мне, будто я глупый малыш с глупыми потребностями. Это заставляет меня хотеть её ещё сильнее. Особенно потому, что я знаю, что она никогда не будет относиться к моим потребностям как к глупым.

Я жадно беру по одной груди в каждую руку. Несмотря на размер моих рук, я не могу удержать её всю, она выливается через пальцы. Медленно я ласкаю её груди, её соски, исследуя мягкую плоть, пока Даника снова начинает двигать бёдрами, втираясь в мой уже истекающий член.

— Я хочу, чтобы ты сжал мои соски, дорогой. Ты знаешь, как мне нравится. Изо всех сил. Поиграй с ними. — Даника проговаривает свои желания. Я точно знаю, что делать. Она показывала мне раньше, направляя мои руки своими.

Я пристально изучаю её лицо, когда Даника откидывает голову назад, закрывая глаза, мурлыча, как кошка, усердно работающая на печенье. — Продолжай в том же духе. Так хорошо... — подбадривает она меня, быстрее втираясь в мой член.

С каждым движением становится всё труднее сдерживать угрожающий оргазм. Но я должен. Моя Королева на первом месте.

Одной рукой стабилизируя себя на моей груди, другой она скользит к своему клитору. Я знаю, что теперь это ненадолго. Даника может заставить себя кончить за несколько минут — намного быстрее, чем я когда-либо мог, как бы я ни изучал её движения. Она просто слишком хорошо знает своё тело.

Наблюдая, как её лицо искажается от удовольствия, я полностью заворожён, не в силах отвести взгляд от этой боковой усмешки, которая всегда появляется на её губах, когда она близка к краю, — как это изысканно. Моя единственная миссия — заставить её сорваться с этого обрыва, разлететься на куски в оргазме.

Но Даника убирает руку, она не даёт себе кончить. Вместо этого она открывает глаза и бросает на меня вызывающий взгляд. Я знаю это лицо, у неё только что появилась идея.

Боже, помоги мне.

Даника кладёт обе руки мне на грудь и наклоняется поцеловать меня, пожирая меня жадно.

— Обними меня, — выдыхает Даника, и я мгновенно обвиваю её руками. Колено по обе стороны от моей талии, оседлав меня, Даника продолжает покачивать бёдрами, подпрыгивая на моём члене, пока я прижимаю наши тела друг к другу.

— Пожалуйста, я близко... Мисс... — Я больше не могу, мне нужно кончить.

— Пока нет, — говорит она, втираясь сильнее, быстрее.

— Я не могу сдерживаться! — Не могу. Концентрация, необходимая, чтобы моё тело не взорвалось, огромна.