Страница 12 из 72
добрый день,
— подмигивает Данте, целуя меня глубоко, поднимая с цыпочек и прижимая в своих сильных объятиях. Как обычно, он одет так, будто собирается сниматься в дорогой рекламе одеколона, где все мужчины одеты в тёмные тона и чёткие линии. Сегодняшний образ включает ещё одну идеально сидящую пару графитовых брюк и хрустящую белую рубашку, отглаженную до максимальной гладкости. Его ботинки (итальянская кожа) начищены до безупречного блеска, идеально сочетаются с ремнём.
— Я всю ночь училась, — Я драматично надуваю губы, но он пропускает это мимо ушей, снова уставившись в окно.
— Ты больше не можешь этим пользоваться. — Данте выглядит рассеянным, отстранённым.
Но он прав — мои экзамены уже закончились. Но это звучит как гораздо лучшее оправдание моей сонливости, чем признание, что я снова попалась в ловушку скроллинга социальных сетей до раннего утра, пока Данте тихо похрапывал на моей груди.
Я бросаю взгляд на его стол, меняя тему. — Твой сад камней в беспорядке. Где камень?
Данте указывает на место на полу на другой стороне комнаты, куда был отброшен маленький камень, печальная точка в океане ковра.
— Опять? Он должен приносить тебе спокойствие. — Качая головой, я поднимаю гладкий камень и возвращаю его обратно в песочницу.
Данте ничего не говорит, такой сдержанный, как всегда.
— Эмилио говорит, ты не в духе, — небрежно замечаю я, запрыгивая на его стол, полностью игнорируя реальные сидячие места.
— Вот как? — Данте поднимает бровь. — Мне следует поговорить с Эмилио о том, что означает наше доверительное соглашение...
— Не будь злым с Эмилио. Ты знаешь, я очень
убедительна
.
— О да, особенно когда разгуливаешь по дому в таком виде. — Данте качает головой, но улыбается, несмотря на слова.
— Ты сказал, я должна чувствовать себя как дома... — Я ухмыляюсь. — Так мы идём сегодня за покупками или как? У меня всё ещё нет платья на банкет, а до него меньше недели.
— Сегодня не могу. У меня много дел. — Данте тяжело вздыхает, хрустя костяшками.
— Так напряжённо, да? — спрашиваю я, пытаясь скрыть разочарование.
— Я компенсирую...
Я не отвечаю, позволяя тишине повиснуть между нами.
Это нехорошо
. Данте ничего не добьется, когда он так взвинчен — я достаточно хорошо его знаю, чтобы понимать это.
Есть только одно лекарство...
— Запри дверь, — наконец говорю я, мой голос медленный и томный, властный.
Вся атмосфера в комнате меняется.
Данте смотрит на меня, но не смеет спросить. Он знает этот взгляд, этот голос.
— Да, Мисс. — Он идёт к двери и делает, как велено. — Даника, я... — начинает он, но я перебиваю.
— Тихо,
мальчик
! Оставайся там, — инструктирую я, медленно развязывая пояс халата. Выражение его лица вызывает у меня улыбку, но я продолжаю играть строгую роль.
Дисциплина — важная часть обучения Данте. Наш контракт говорит об этом. Он говорит и о многом другом, перечисляя все наши границы, наши «возможно», наши абсолютные желания. В рамках этих бумаг лежат инструкции для всей нашей динамики... и эти рамки вовсе не ограничивающие. Он хочет, чтобы я делала с ним всё, что захочу.
Но у меня есть пределы, которые я не переступлю.
И Данте уважает это.
Не отрывая взгляда, я сбрасываю халат с плеч, гладкая ткань распахивается вокруг моей груди. Данте стоит неподвижно, послушно, буквально пуская слюни при виде этого. Прошло несколько дней с тех пор, как я позволила ему кончить. Я знаю, что сейчас он легко возбудим, как мне и нравится. Он всегда более покорен, когда давно не получал разрядки.
Я медленно развожу ноги, обнаруживая отсутствие нижнего белья, которое он должен был ожидать, но не ожидал.
С губ Данте срывается невнятный звук. Я вижу, что он горит от желания, но не смеет пошевелиться без разрешения. После многих болезненных наказаний Данте стал лучшим сабмиссивом. Мы оба разбираемся в этом — я в том, как быть доминантной, он — как подчиняться. Но друг с другом это не ощущается как работа, это кажется естественным путешествием.
— Иди сюда, — шепчу я, подзывая татуированного бога изогнутым указательным пальцем.
Данте делает шаг ко мне, но я поднимаю руку.
Стоп
.
— Так ты приближаешься к своей Королеве? Нет. На колени! — командую я, и Данте мгновенно падает на пол, опуская глаза.
Медленно он ползёт ко мне, дорогие брюки по дорогому ковру — ничего не имеет значения для него, кроме угождения мне.
Какое красивое зрелище.
Когда он останавливается на полу передо мной, я хватаю прядь его густых вьющихся тёмных волос и тяну его лицо вверх между своих ног.
Я всегда просыпаюсь возбуждённой, а Данте никогда не выходит из этого состояния. Идеальная пара.
Может, потому что я никогда не могу насытиться им, тем удовольствием, которое он мне приносит.
— Смотри на меня, дорогой. — Команда сочится с моих губ, сладкая, но требовательная.
Голодные глаза Данте сверкают похотью, отчаянием, когда он встречается с моими.
— Чего ты хочешь? Скажи, — шепчу я, удерживая его там, лицом в нескольких дюймах от моей обнажённой киски. Он не смеет смотреть никуда, кроме моих глаз.
— Угодить... угодить тебе. Пожалуйста, — умоляет Данте.
Я откидываю голову назад и смеюсь животом. Как я могу устать от зрелища такого могущественного мужчины, превращённого в хнычущего мальчика?
Идея о том, что Эмилио стоит прямо за дверью, делает все ещё горячее. Никто и понятия не имеет, что сейчас на коленях не я, что их бесстрашный лидер действительно окаменел, окаменел от страха никогда больше не получить разрешения кончить от рук своей жестокой Королевы.
— Я ещё не принимала душ, — говорю я, отпуская его волосы.
Данте глубоко вдыхает, почти задыхаясь от этого откровения. Я знаю, что это сводит его с ума. Запах, вкус... он любит, когда я грязная, он говорил мне раньше.
Данте отчаянно хнычет, взгляд прикован к моему лобку. Кто бы мог подумать, что великий Дон Фера способен издавать такие красивые звуки?
Невозмутимо я тянусь вниз, расстёгивая верхнюю пуговицу его рубашки, чтобы открыть его красивый кожаный ошейник под ней. Никто другой не знает, что он там.
Просунув палец в металлическое кольцо, я рывком прижимаю его лицо к своей киске.
— Угоди мне,
Tesoro
4