Страница 99 из 187
Она кажется странной. Я неожиданно вспомнила слова Кирилла, который сказал, что я похожа на их мать. Возможно, он прав?
— Ярослава... Обращайся ко мне по имени.
Я улыбаюсь, но она остается серьезной. Ярослава тоже старается ради Саши.
— Я люблю своего сына, — шепчет она, — и постараюсь принять его... выбор.
— Я сделала что-то не так?
Она смотрит на меня, как на призрака, и качает головой. Из-за очков я не могу прочитать ее эмоции. За моей спиной появляется Максим. Он смотрит на жену и, вздохнув, просит меня вернуться к Саше. Я не хочу подслушивать, но до моего слуха долетает голос Ярославы:
— Что за насмешка судьбы? Это Малиновская! Господи... Он выбрал себе именно такую девушку!
— Не болтай чепуху, Яр.
— У этого будет плохой конец!
— Обязательно, — рычит мужчина, — ты ведь все для этого делаешь. Отпусти ситуацию.
— Неужели нет других девушек? Ты поэтому пригласил ее сюда! Ты тоже увидел, что она — копия Малиновской!
Я задыхаюсь и стремглав бегу обратно в зал, опасаясь, что меня застанут за подслушиванием. Я не Малиновская! Что за бред? Я даже не знаю, что и думать. Это какое-то абсурдное извращение. Саша был маленьким, поэтому не смог запомнить бывшую отца! В комнате Саша обнимает меня, прижимая к груди.
— Я хочу уехать.
— Давай еще минут двадцать посидим и поедем.
— Я не понравилась твоей маме, — мои глаза увлажняются.
— Она вечно с причудами, не обращай внимания. Скоро отойдет.
Саша ошибается. Ветров-старший приглашает всех к столу. Ярослава, словно изваяние, остается неподвижной. Максим ухаживает за мной и Сашей. Я вижу, что он на взводе, и думаю, что мне следует скорее уехать. Я сжимаю ладонь Саши под столом.
— Как у тебя дела? — обращается ко мне Максим.
— Приемлемо.
Он усмехается. Кирилл старается не отрывать взгляда от тарелки.
— Ты ешь мясо?
— Ем, но только курицу и индейку.
Ветров накладывает еду в мою тарелку, а затем повторяет то же самое для старшего сына. Саша не отводит взгляда от матери, и у него дергается кадык. Что вообще происходит? Почему все так напряжены?
— Расскажи нам о себе. Где работают твои родители?
Я проглатываю пищу и обдумываю ответ.
— Мама работает на дому, она мастер маникюра. Бабушка на пенсии.
— А отец кто? — спрашивает Кирилл.
— Не знаю. Мы не общаемся.
— К лучшему, — улыбается Максим Сергеевич.
Я смотрю в его зеленые глаза и вижу, что он пытается меня поддержать.
— Худшее уже вроде как прошло.
Все снисходительно улыбаются, кроме Ярославы.
— Ешь, Яра, — обращается к ней муж.
Она берет вилку и втыкает ее в салат. Эта женщина весьма непростая. Она не примет меня...
— Мам, тебе что-то не нравится? — резкий тон Саши заметен всем.
— Все нравится.
Она поднимает на него глаза.
— Тогда нужно как-то веселее проводить время. Я не понимаю твоего молчания.
— Я привыкаю к постороннему человеку в доме.
— Лена не посторонняя. Она моя.
Мне плохо. Почему он так грубо с ней разговаривает? Я хватаю его за запястье, пытаясь заставить замолчать.
— Я к этому и пытаюсь привыкнуть.
— Почему ты такая трудная?
— Саша, поедем домой? — я поднимаюсь на ноги.
— Лена, сядь. Это наш дом тоже.
Максим Сергеевич пинает жену под столом. Она переводит на него взгляд.
— Я прошу тебя, ешь.
— Я ем.
Я чувствую себя глупо и возвращаюсь на место. Саша сжимает рукой мое колено. Ну и семейка. Кирилл — единственный нормальный человек. Он в это время ест, не обращая внимания на родных. Думаю, ему стыдно.
— Давайте все перемотаем и нормально поедим. Киря, дай мне хлеб.
— Держи, пап.
— Все очень аппетитное, — говорю я дрожащим голосом.
Я попробовала лишь немного, но блюдо оказалось действительно вкусным. Женщина кивает, и я продолжаю:
— Меня очень удивил теплый хлеб. Вы сами его готовите?
— Нет. Мама покупает его, а потом подогревает в духовке — так вкуснее, — произносит Кирилл с улыбкой.
— Очень мило.
Я проявляю максимальное дружелюбие. Я вообще никогда так много не разговаривала, но всё это ради Саши. Я чувствую, что он разочарован приемом в семье. Мне кажется, если бы не мое присутствие, они бы все вцепились друг другу в глотки и поругались. Кирилл приглашает меня в свою комнату после ужина, обещая позже показать дом.
— Потом покажешь, — останавливает его Саша. — Нам пора уезжать.
Я не могу подобрать слова, чтобы описать состояние Саши. Мы уже довольно долго общаемся, но я никогда не видела его в таком расположении духа. Рядом с ним аж больно стоять, настолько неприятный у него сейчас взгляд. Ярослава пытается обнять сына на прощание, но тот не позволяет и, открыв дверцу автомобиля, усаживает меня на переднее сиденье, пристегивая ремнем безопасности. Я не знаю, как себя вести. Кирилл кладет пакет с едой в багажник. Это очень приятный жест, но Саша его не благодарит. Он сухо прощается с отцом, и мы уезжаем. Я опасаюсь обратиться к нему: мне страшно, что он возложит всю вину на меня. Где-то на полпути Саша хватает меня за коленку, я кладу ладонь на его руку.
— Извини, — произносит он сердито. — Я должен был это предвидеть.
— Всё нормально. Так случается. Не все должны друг другу нравиться.
— Спасибо, что попыталась. Я видел, ты старалась. Блядь, — он качает головой. — Я поражаюсь ее эгоизму.
Я не решаюсь сказать ему, что Ярослава сравнила меня с Малиновской. Думаю, это вызовет новую волну негатива, а я этого не хочу. Он не должен ссориться с родными. Я старалась сгладить ситуацию, но Саша все равно обиделся на мать.