Страница 22 из 187
Глава 12
Глава 12
На следующий день я работал у отца, пытаясь понять отчеты менеджера по продажам. К вечеру настроение не стало лучше. Чайка встретил меня после рабочего дня и, заметив моё подавленное настроение, потащил в клуб. Он употребляет алкоголь, словно это его последний вечер. Сначала я пытался его контролировать, но потом махнул рукой. Ко мне прилипла какая-то девчонка с накачанными губами и большими сиськами. Возможно, грудь тоже ненастоящая. Я терпеть не мог искусственные сиськи. Поверьте, лучше пусть у бабы будет родная нулевка, чем стоячие шары со шрамами под каждым полушарием. Таких только с закрытыми глазами трахать. Блондинка берёт в рот соломинку коктейля и смотрит на меня, скосив глаза. Похожа на осу. Жуть...
— Хочешь, поедем ко мне?
— Ты девственница?
— Чё? — она хохочет. — Нет, конечно!
— Тогда пока.
Я ухожу, и она, грубо обругав меня, возобновляет поиски нового самца, надеясь компенсировать свои расходы на грудь.
— Чайка, я уезжаю.
— Куда? Только же пришли!
— Похер. Дела.
— В час ночи? Бабу что ли снял?
— Ты со мной или как?
— Я останусь, — орет он, пытаясь перекричать музыку.
Я кивнул и направился на выход. Оказавшись в машине, я закурил и... позвонил Лене. Принимая решение, я отметал прочь сомнения. Она не ответила, и я окончательно сник. Через минуту рыжая перезвонила, спрашивая шёпотом:
— Что случилось?
— Ты где? — я тоже зачем-то стал говорить шёпотом.
— Дома. У меня все спят.
— Ты тоже спишь?
— Нет, придурок, я же говорю с тобой по телефону.
Я рассмеялся, делая затяжку.
— Всякое случается. Вдруг я тебе снюсь.
— Ты мне снишься, но не сейчас, — отвечает рыжая, и ее спасает то, что она далеко.
Смех стихает, и я наблюдаю, как сигарета в моей руке медленно тлеет.
— О чем ты думаешь? — спрашивает Лена после паузы, и я по звукам понимаю, что девушка, скорее всего, прячется в ванной.
— О тебе.
— Есть подробности?
— Я думаю, что ты охрененная, и мне жаль, что я пропустил твое десятилетие.
Лена смеется, и моё сердце начинает биться так сильно, что становится трудно дышать. Я клянусь, у нее самый красивый смех в мире. Тихий, приятный... Без визгов и всхлипов. Я хочу ее увидеть.
— Если я приеду, ты сможешь выйти?
— Нет, уже поздно. В такое время гуляют только шлюхи и ты.
— Я забыл, что ты хорошая девочка.
Дыхание Лены сбивается, и у меня в голове просыпаются тысячи пошлых вопросов. Я выбираю самый безобидный:
— В чем ты спишь?
— В одежде, Саша.
— Подробности будут? Можешь прислать фотку, чтобы долго не объяснять.
— Это уже слишком.
— Да?
— Да.
— А ты вообще думаешь о том, чтобы лишиться...
— Пожалуйста, хватит.
— Ладно, затыкаюсь.
Я выбросил окурок, наслаждаясь ее тяжелым прерывистым дыханием.
— Я думаю о нашем поцелуе, — вдруг признается рыжая.
Я с трудом сдерживаю смех. У нас случится не поцелуй, а детский лепет, но я не хотел ее смущать.
— Если бы ты ко мне вышла, я бы снова тебя поцеловал. Может, всё-таки я подъеду?
— Сейчас второй час ночи!
— И? Детское время.
Она противится, но это мне даже нравится. Я осознаю, что она не притворяется, а действительно такая и есть.
— Я сказала: «Нет».
— Слушаюсь, рыжая.
Она снова смеётся. И я сжимаю ладонь в кулак.
— А теперь о чём ты думаешь?
— Все еще о тебе.
— Подробнее.
— О твоих сосках.
Моё возбуждение усиливается, и я поправляю член, чтобы избежать дискомфорта. Она слишком долго молчит.
— Нужны подробности? — говорю я так нежно, как только могу, хотя меня разрывает от желания её трахнуть.
— Да, — ее голос выдает неуверенность.
— Сейчас я представил, какого цвета твои соски. Мне бы очень хотелось увидеть твои сиськи и пососать их, чтобы ты расслабилась. Лен... Какого цвета у тебя соски?
— Светлые...
— Кайф, — я закрыл глаза. — Ты возбудилась?
— Саш...
— Ответь.
— Да...
— Ты покажешь мне грудь?
— Нет...
Я улыбнулся, сжимая член рукой. Ещё немного, и, блядь, кончу в штаны, как школьник. Нужно остановиться... Нужно остановиться прямо сейчас.
— Ложись спать, Лен. Уже поздно.
— А ты? Ты тоже ляжешь?
— Я ещё не дома. Доеду, сначала приму душ и только потом лягу.
— Хорошо. Доброй ночи.
— Целуешь меня?
— Да, — она давится воздухом, и я знаю, что ее трусы промокли.
— Куда?
— В щеку.
— А я тебя целую в животик. Спи сладко, котенок.
Котенок, блядь! До чего дошёл Ветров? Котенок, ёпта твою мать! Она смеётся, и я таю. Ладно, ничего такого... Звучит мило. Пиздец как странно всё сложилось.
— Пока, Ветров
Она скидывает звонок, и я бьюсь башкой об руль, с трудом удерживаясь оттого, чтобы не поехать к ее дому. Я до конца не понимаю, что произошло. Я был в таком невменяемом состоянии, что среди ночи позвонил ей и начал расспрашивать о цвете сосков, а после назвал «котенком». И самое удивительное, что я ни о чём не жалею. Я стремился к ней и был уверен, что достигну цели. Я всегда получал всё, что хотел, и не задумывался о последствиях. Рыжая, к сожалению, не стала исключением.