Страница 185 из 187
Я усмехаюсь, поражаясь ее идиотскому мышлению. С чего она взяла, что мои родители — ее семья? В ее глазах я вижу, что она читает мои мысли. Лена пятится, упираясь спиной в грудь моего отца.
— Почему ты такой жестокий? Почему...
В какой-то момент мы забываем, что не одни. Рядом отец и мать. В тот момент я не помнил их лиц, мое внимание было сосредоточено только на Лене.
— Ты не знаешь, что такое жестокость. Я всегда старался тебя понять и постоянно искал с тобой общий язык, но как только я прекратил это делать, все пошло наперекосяк. Семья не может держаться на одном человеке.
Лена поднимает глаза к потолку, пытаясь сдержать слезы. Потом она смотрит на моего отца. Он тяжело вздыхает.
— Я бессилен. У всех своя правда. Могу только сказать: жди, пока подрастет Кирилл, этот не изменится.
Она смотрит на него как... Как мама. Как все люди в нашем доме. Она смотрит на него так, словно просит решить за нее сложную задачу, и это навсегда отворачивает меня от жены. Я вижу в ней продолжение своих родителей. Лена должна смотреть только на меня, она должна уважать мое слово, но жена, очевидно, не выбирает мою сторону. Внизу плачет Ариана. Я выхожу к дочери и беру ее на руки. У меня пустой взгляд. Соня шарахается и прижимает ладонь к губам... Все кончено.
Через несколько недель я получил предложение о работе в Китае. Это было не просто предложение, а лотерейный билет. Мне предлагали жилье, транспорт и отличную зарплату. Сначала я хотел отказаться, но потом подумал об Ариане. Я мог подарить дочери другой уровень жизни... Не мой отец и не мать, а именно я. Возвращение в Китай значительно поменяло бы мое финансовое положение, и отказываться было глупо. Мне нужно было время, чтобы все обдумать. Это не понравилось иностранным коллегам, но они это проглотили. Немецкая компания открывала в Китае филиал по продаже транзисторов, и им нужен был человек, понимающий менталитет и правила этой загадочной страны. Китайцы — сложные партнеры, и вести с ними дела непросто, но мне часто везло. Я умел находить общий язык, и именно поэтому получил выгодные условия.
В Москве меня держала только дочь, с Леной связь была потеряна окончательно. Я разочаровался в ней. Я разочаровался в семейной жизни и даже в родителях. Среди ночи я поднялся и зашел в спальню. Мы с женой спали раздельно. Свет луны ласкал лицо Елены. Даже во сне она выглядела грустной и усталой. Я опустился рядом и осторожно провел рукой по ее плечу. В глубине души я все еще любил Лену. Она была моей первой любовью, той, кого я выбрал сам...
— Если я останусь, мы уничтожим друг друга окончательно.
Лена не проснулась, зато заплакала Ариана. Я вытащил ее из кроватки и унес в свою комнату. Включив ночник, я посмотрел в зеленые глаза дочери. Ариана стала хватать меня за подбородок.
— Па... па-па-а.
Я улыбнулся.
— Ариш, я буду приезжать. Ты даже не заметишь, что меня нет, — горло перехватывало от волнения. — Я должен быть собой. Ты пока не понимаешь, но я непростой человек и, возможно, испортил жизнь твоей маме. Все это нужно остановить, пока не поздно. Хочу, чтобы ты знала: я с тобой. Я тебя не оставляю. Ты навсегда моя Ариана, в отличие от всех других людей.
Я обнимал ее, прижимаясь к дочери щекой. У меня сердце разрывалось на куски, но я принял решение и больше не смотрел по сторонам. Я давно должен был уехать, чтобы жить самостоятельно, а не идти по стопам отца. Уложив Ариану спать, я включил ноутбук и купил билет на самолет в Китай. Принтер негромко жужжал, выдавая лист бумаги, который должен был перевернуть мой мир.
Принимая такое важное решение, я больше не винил родителей, жену или обстоятельства. Я захотел измениться. Я захотел стать самим собой и не подстраиваться под тех, кто рядом.