Страница 154 из 187
Глава 78
Глава 78
Я бежал от правды и саморазрушался. После тяжелого разговора с родителями я позвонил Чайкину и попросил забрать меня. Отец меня разочаровал. Он всегда казался мне крепким и непоколебимым, и ни одна тень сомнения не могла пробить эту броню. Разве мог он проявить слабость? Все, что я в нем возносил, он уничтожил. Чайкин приехал поздно ночью, и я попросил его отвезти меня к Лене. Он нахмурился и закурил.
— Саша, а ты уверен, что тебе это нужно после всего? Может, Бог таким образом указывает на то, что вам не суждено быть вместе?
— Завали рот. Вези куда тебе сказали.
Он завел машину и выпустил изо рта сигаретный дым.
— Ты же даже на ногах еще стоять не можешь. Какие тебе сейчас отношения? Не врубаюсь.
— Я спрашивал твое мнение?
— Куда уж там! Ветер только свое мнение учитывает!
В подъезде Лены не было лифта, и Чайкин помог мне подняться на нужный этаж. Я позвонил в дверь. Открыла Зинаида Михайловна. Увидев меня, она опешила и не позволила войти.
— Убирайся отсюда! Хватит мучить мою дочь!
— Позовите Лену, — спокойно попросил я, заглядывая через ее плечо в квартиру. — Я должен с ней объясниться.
— Ничего ты ей не должен. Не трогай ее, если любишь!
— Зин, кто там? — бабуля Лены вышла в коридор и прижала ладони к щекам. — Батюшки...
— Пожалуйста, позовите Лену.
Чайкин, стоящий на лестничной клетке, выругался.
— Она из-за тебя и твоей дебильной семейки столько горя хлебнула, а ты просишь меня ее позвать! Я мать, а не изверг! Ей лучше держаться от вас подальше!
— Я приношу извинения. Я ничего не знал.
— Засунь в жопу свои извинения, — Зинаида отталкивает меня, когда я хочу пройти в квартиру. — Убирайся, иначе я вызову полицию!
В этот момент по лестнице поднимается Пряхин или Бляхин, не помню точно его фамилию. Придурок спешит Зинаиде Михайловне на помощь и хватает меня за плечо.
— Это что за баклан! А ну отойди!
— Руки убери, — я награждаю Пряхина убийственным взглядом.
Чайкин моментально оказался рядом. Пока у них завязывается перепалка, я протискиваюсь в квартиру. Мать Лены, как бульдозер, снова меня выталкивает на лестничную площадку.
— Лена, — кричу я. — Лена!
— Вот же сукин сын! — шипит ее мать, ударяя меня кулаком по плечу.
Лена спала. Она выбежала из комнаты в футболке и длинных растянутых штанах. Как же она похудела... Лена вздрагивает, замечая меня, и начинает плакать. Я не в лучшей форме.
— Мама, что ты делаешь?! Убери от него руки!
Лена отталкнула мать и обняла меня, задыхаясь от слез. Я с трудом устоял на ногах. Чайкин придерживал меня за спину, пытаясь ногой отпихнуть от нас Пряхина.
— Тише, Лен, я рядом, тише.
Я вдыхал аромат ее волос и исцелялся. Она моя сила, мое спокойствие... она все, что мне нужно.
— Негодяй, — шипит мама Лены. — Господи, он все-таки до нее добрался!
— Зина, впусти их в квартиру. Леночка ведь босиком, простудится.
— Мама, простуда сейчас не самое страшное, что ей грозит!
— Саша, — Лена крепче обнимает меня, и я зажмуриваюсь от боли. — Какое счастье, что ты остался жив...
— Несчастье это, — вставляет ее мать. — Нужно его родителям, которые нас обосрали, позвонить и спросить: они в курсе, что их сынок здесь?
— Они в курсе, — Чайкин поджимает губы. — Так что не тратьте время на звонок.
— Пусть приезжают и забирают своего сыночка отсюда!
Лена помогла мне пройти в коридор. Пряхин все еще бодается с Чайкиным. Непонятно, что этому кретину нужно. Бабушка Лены выходит их разнимать. Я замечаю только свою Лену и больше никого... Наверное, это моя главная ошибка. Мужчине не позволительно бросаться в чувства с головой.
Злость неожиданно дала мне силы встать на ноги. Я был в ярости. Отец оплатил мое лечение до конца, а после, как и обещал, ушел в сторону. То время для меня было хуже, чем последствия от аварии. В глубине души я ждал, что мама, как всегда, даст слабину. Я ожидал, что она образумит отца, но они оба превратились в толстую броню, которую я больше не мог победить. Я вернулся к Лене. Она, конечно, жутко обрадовалась. Разлука со мной оставила на ней глубокий след. Она любила меня, и это питало меня, заживляя раны, нанесенные отцом. Я считал, что ради нее смогу изменить нашу жизнь... сделать ее лучше и гармоничнее. Я хотел доказать отцу, что я не пустое место!
Несколько месяцев, пока я восстанавливался, я жил у родителей. Это было унизительно, но другого выбора не было. Я стал понимать, что отец оказался в чем-то прав. Он не позволил мне вернуться в квартиру и жить там с Леной, как и раньше. Мы почти с ним не разговаривали. Я мечтал как можно скорее свалить из его дома, но у меня не было своих денег. Я стал искать работу. Повезло хотя бы в том, что у меня было достойное образование. Правда, узнавая заработную плату, я впадал в отчаяние. Не представляю, как можно существовать на такие мизерные средства.
Лена почти устроилась на работу официанткой в ресторан. Я не мог себе простить, что подвел ее... Мы жили раздельно: она работала, а я все никак не мог найти себе места. Меня это мучило. Лена давала мне деньги, верила в меня и подбадривала. Я был благодарен ей, но ощущал себя ничтожеством. В августе я наконец устроился на работу и переехал к Чайкину. Он жил в Москве, и я мог чаще видеться с Леной. Пиздец, но мы ездили на метро, ели в дешевых забегаловках, и я даже привык к вкусу бумажных бургеров из KFC. Я нашел работу в агентстве недвижимости. Я привык к другому уровню дохода, и предложенная зарплата показалась мне крайне низкой. Однако альтернативы не было. В конце сентября я снял квартиру, похожую на конуру, на окраине города, и мы с Леной снова стали жить вместе. Она не унывала. Лена не жаловалась и искренне радовалась моим успехам. Правда, я не считал, что чего-то добился... Я видел, что все потерял, и это больно кусало самолюбие. Я не мог обеспечивать Лену, как раньше, и она была вынуждена вкладываться в общий бюджет. Не знаю, почему она не оставила меня тогда... Я на ее месте поступил бы иначе.