Страница 115 из 187
Родители Ветрова прижимаются друг к другу, и Кирилл краснеет от детского восторга, зажатый в танце между ними. У них свой мир… Своя история любви. Где же мой Саша? Его родители не в курсе, что у них двое детей? Глаза увлажняются, когда в кадре вновь появляются Ксюша и Саша. Он встал на стул, обнял Малиновскую и спрятал лицо у неё на шее. Она медленно гладит его по спине, утешая. У них тоже свой мир, и они оба не хотят смотреть на Максима и Яру. Саша доверчиво прижимается к ней, и я внезапно осознаю, что, вероятно, только она действительно понимала, что происходит в душе Саши.
Вскоре Малиновская поднимает его на руки, и он обхватывает ногами её торс. Эта сцена навсегда остаётся у меня в памяти. Хрупкая девушка уносит ребёнка из комнаты, и за ними следом выбегает дворняга, врезавшийся в кадр. Ксюша кое-как удерживает такого большого мальчика на руках. Камера вновь наводит объектив на лицо Максима. Он радостно улыбается, обнимая Кирилла и прижимая его к своей щеке. Теперь мне становится более понятно, почему Саша так себя ведёт в настоящем…
Видео гаснет. У меня трясутся руки. Я открываю следующий файл. Теперь за камерой стоит Саша. Он снимает Ксюшу, которая прячется в ванной, одетая в шёлковый халат.
— Ксюша, иди сюда!
— Нет! Убери камеру, противный ребенок!
— Ты должна выполнить желание!
Саша смеется и пытается открыть дверь, которую Ксюша закрывает и удерживает.
— Так нечестно!
— Ты жульничал!
— Трусиха!
— Господи! Хорошо!
Открыв дверь, она несется на балкон под лай пса. Снова этот дворняга рядом.
— Тихо, Темп! Мы должны услышать ее позор!
Саша смеется, пока Ксюша кричит во все горло: «Я пингвин, несу яйцо — не чужое, а свое!» Забежав обратно, девушка валит Сашу на пол и начинает его щекотать. Камера прыгает, я вижу то Ксюшу, то Сашу и плачу, понимая, что она была ему очень дорога. Пес лает, тыкаясь носом в камеру.
— Темп, убери ее от меня!
— Ты опозорил меня перед соседями! Меня теперь никто не возьмет замуж!
— Да, Ксюша… Ай… Я лопну… ахах… Ксюша!
Видео заканчивается, но я уже не могу остановиться и открываю следующий файл. Теперь я вижу светлую кухню и Кирилла. Он здесь гораздо старше и сидит за столом, поедая манго. Рядом нахохлившись сидит Саша — он ест котлету.
— Сынок, посмотри на маму. Киря…
Ярослава снимает сыновей. Точнее, только Кирилла. Старший сын будто случайный элемент. Саша хмурый… Слышится грохот, и Кирилл заливается смехом, протягивая испачканные руки к отцу. Тот входит в комнату, наклоняется к младшему сыну и целует его в щёку.
— Какой счастливый! Кто это? Папа… Скажи «папа», Кирилл. Ой, Максим, он тебя кормит! Боже, как сладко!
Саша недовольно смотрит, как его отец милуется с ребенком. Честно сказать, я поражена. Трудно осознать, что этот мужчина способен на такие эмоции. Он смотрит на Кирилла с благоговением, словно тот — дар свыше. Он его обожествляет. Открыв рот, Максим хватает кусок манго с руки сына и целует его кулачок. Саша, отвернувшись, сосредоточенно перемешивает вилкой содержимое своей тарелки.
— Саш, смотри, Кирилл кормит папу. Он очаровательный!
— Мне пофиг. Не снимай меня…
Максим переводит суровый взгляд на старшего сына. Все тепло мгновенно испаряется из кухни, и он грубо бросает:
— Не огрызайся.
Саша поджимает губы. Через какое-то время ребенок встает и уходит, а видео продолжается… Я не могу на это смотреть. Я чувствую боль Саши и злюсь на его родителей. Неужели они не видят, что он тоже хотел внимания? Я с опаской включаю следующий файл.
— Не снимай, — Ксюша закрывает Саше лицо рукой и восклицает: — Убери телефон, Красавин, пока я тебе рожу не расцарапала!
— Я покажу Ветру, куда ты привела его сына! Совсем уже ебанулась.
Они сидят в каком-то баре. Саша в окружении девушек. Гремит музыка. Все веселятся. Саша ест картошку фри.
— Успокойся, Красавин.
— Ты успокойся.
Этот Красавин почти в каждом видео. Кто он такой? Может быть, парень Малиновской? В кадре Саша шепчет Ксюше что-то на ухо, и она кивает.
— Стукачок, — шипит Ксюша, глядя в камеру, замечая, что мужчина снова их снимает.
— Да он не скажет, — вставляет Саша. — Он ведь свой.
— Я тебе по жопе дам «свой». Твой папаша мне голову открутит.
Саша пожимает плечами, и Ксюша смеется, обнимая ребенка.
— Сфоткай нас лучше.
— Саня, сними очки, отсвечивает.
Ребенок снимает очки и, улыбнувшись, обнимает Ксюшу в ответ.
— Подпишем фото: «Два гуляки».
— Заткнись, Красавин. Идем танцевать!
На танцполе множество людей, но Ксюша с Сашей залетают в самую середину, пока Красавин снимает их и смеется.
— Последний день Малины. Завтра Ветер ее убьет за то, что она привела ребенка в клуб!
Ксюша с Сашей бесились под музыку так, словно они только одни в этом мире. Мне очень жаль, что эта светлая девушка ушла из жизни так рано. Вероятно, если бы ее жизнь не оборвалась, она бы могла растопить холод в душе Саши. Наблюдая за Малиновской, я не замечаю нашего сходства. Она совершенно другая: веселая, заводная, общительная. Я из другого теста, и у меня в голове не укладывается, что мама Саши могла нас сравнивать... Видео заканчивается, оставляя в моей душе горькое послевкусие. Я с трудом завершаю уборку и не могу избавиться от мыслей про Сашу. Мне становится ясно, почему он так безразличен к своим близким. После уборки я иду в душ. Мне необходимо прогнать оцепенение. Удивительно, что мне попались именно такие кадры...
Выйдя из душа в полотенце, я сталкиваюсь глазами с Сашей. Он снимает кроссовки, и его взгляд останавливается на моей груди. Не описать, как в тот момент у меня развивается сердце от любви.
— Я оставил дома свой телефон. Пришлось возвращаться.
Шагнув к нему, я обнимаю Сашу за плечи и страстно целую в губы. Он удивлен, потому что я никогда не проявляю инициативу. Полотенце падает к ногам, и Саша, застонав, поднимает меня на руки, пока я, обвивая ногами его каменный торс.
— Забудь, — шепчу я, пока он целует меня в шею. — Забудь со мной все на свете.
Саша оставляет на коже засос. Я впиваюсь ногтями в его плечи. Припечатал меня к стене, парень с трудом расстегивает джинсы и, вытащив член наружу, вторгается в мое лоно. Я кричу от пьянящих чувств и теряю связь с реальностью.
— Да, мой Саша... да.