Страница 55 из 72
Я заставил её повернуть голову. Это потребовало невероятных усилий, словно я пытался сдвинуть гору. Но Искра внутри неё — тот крошечный осколок, который я случайно передал ей, когда лечил в первый день, — откликнулась. Она вспыхнула крошечным синим огоньком в океане золотой подавляющей маны Управления. Как маяк. Как спасательный круг.
Голова повернулась. И я увидел.
Мы находились в огромном, циклопическом помещении — бункере, вырубленном прямо в скальной породе. Стены были из грубого бетона, армированного чёрной сталью. Потолок терялся во мраке, но то, что освещали дуговые лампы, заставляло внутренний голос онеметь от ужаса.
Это была не просто база. Это была фабрика.
Рядом с Машей стояли капсулы — десятки капсул, похожих на те, в которых хранят экзекуторов, но больше, громоздче. Внутри них плавали… существа. Обрубки человеческих тел, опутанные проводами, трубками и золотыми нитями. Управление не просто захватывало аномалии — оно разбирало их на запчасти, собирая из них что‑то новое.
Но это была лишь прелюдия к главному кошмару.
Я заставил Машу посмотреть дальше, сквозь прозрачную стену бункера — в соседний зал. И там было ОНО.
У меня перехватило дух. Тишина в моей голове выдал длинную, многоэтажную тираду, в которой смешались эльфийский, русский и, кажется, даже клингонский — всё сводилось к одной простой мысли: «Нам конец».
Под землёй. Прямо под Москвой, под Кремлём, под всеми этими сияющими башнями и чиновничьими особняками — строился Насос.
Я видел гигантские архитектурные формы, вырастающие из скалы, словно раковая опухоль. Это был Архитектор нового типа — не Дарквуд, не Малкоран, нечто принципиально иное. Если прежние Архитекторы напоминали деревья, впитывающие ману из Разломов, как солнечный свет, то эта штука была вампиром.
Огромная перевёрнутая пирамида из чёрного обсидиана и стальных рёбер уходила вниз, в бездну. В самом её центре, на глубине нескольких километров, пульсировало багровое ядро — ядро Земли. От него тянулись золотые жилы труб, всасывающих жидкий огонь и перерабатывающих его в безликую, стерильную энергию Управления.
«Они… пьют…»
— прошептала Маша, и в её мыслеобразе сквозил первобытный ужас. —
«Они пьют Землю…»
Я видел инженеров Управления — серые фигуры, снующие у пультов Насоса. Видел экзекуторов, охраняющих периметр. И всё вдруг стало до ужаса ясно.
Управление больше не хотело ждать, пока Разломы выплюнут порцию маны. Разломы — это нестабильность, хаос, риск появления таких, как я. Управление жаждало стабильности. Вечного источника. И оно решило выкрутить кран на максимум, наплевав на последствия.
Если выкачать ядро планеты, магнитное поле исчезнет. Атмосферу сдует солнечным ветром. Тектонические плиты разорвёт на куски. Планета умрёт. Превратится в холодный, мёртвый камень — как Марс, только с офисами Управления.
А они? Они свалят. Я видел стартовые шахты по краям Насоса. Корабли. Или порталы. Спасательные шлюпки для элиты. Они собирались выпить планету досуха, как пивную кружку в пятницу вечером, а потом оставить чаевые в виде апокалипсиса и улететь в другую реальность, бросив нас, муравьёв, дохнуть на остывающей скале.
«Саша…»
— голос Маши слабел. Осколок Искры, дававший ей связь, догорал. —
«Больно…»
— Держись, — я рванулся вперёд в её сознании, пытаясь стать щитом между ней и этой чудовищной машиной. — Я найду тебя. Слышишь⁈ Я разнесу это место к чертям собачьим!
«Они… знают про Новгород… Насос… высосет его… тоже…»
Резонанс оборвался.
Словно кто‑то перерубил канат. Меня вышвырнуло из её головы обратно в моё тело, в тёмный холод особняка в Новгороде.
* * *
Я сидел на матрасе, тяжело дыша, как марафонец на финише. Вся рубашка была мокрой от пота, руки дрожали так, что я не мог сжать кулаки. Из носа шла кровь, капая на колени. Искра в груди металась, как птица в клетке.
— Господи, — выдохнул я, вытирая кровь тыльной стороной ладони. — Господи боже мой.
«Саня, — Тишина был в шоке. Впервые в его голосе звучало что‑то похожее на благоговейный ужас. — Ты видел это? Это же… это же термоядерный реактор, только вместо урана там геотермальная энергия ядра. Они сошли с ума».
— Они не сошли с ума, — я поднялся на ноги, чувствуя, как качается пол. — Они расчётливые ублюдки. Им плевать. Им всегда было плевать. Мы для них — батарейки. А когда батарейка садится, её выбрасывают.
Я подошёл к окну. Дрожащими руками сорвал штору, впуская внутрь холодный утренний свет. Новгород спал. Город, который я защищал. За который мои люди умирали. Город, в который я вложил всю душу, все нервы и всю свою Искру.
И всё это было бессмысленно.
Нет, серьёзно. К чему строить стены, если фундамент планируют взорвать? К чему лечить людей, снабжать их теплом от ТЭЦ, если завтра планета треснет по швам, а атмосфера испарится в космос? Оборона Новгорода от Управления — это как пытаться защитить песочный замок от цунами с помощью зонтика.
Да, я спас город от замерзания. Я закрыл дыру, через которую они высасывали ману. Но это была всего лишь соломинка. Насос под Москвой — это батарея промышленных размеров. Он выкачает и Новгород, и Питер, и весь континент.
Мне нужно было уничтожить Насос.
Эта мысль была настолько огромной, холодной и тяжёлой, что я физически почувствовал её вес на плечах. Спуститься под Москву. В логово Управления. В самое защищённое место на планете, где Ревизоры растут на деревьях, а Архитекторы играют роль блендеров. И взорвать там мегапомпу.
— Для начала не помешает кофе, — вслух сказал я, и мой голос прозвучал дико в пустой комнате. — А потом — конец света.
Я спустился вниз.
На кухне, к моему удивлению, горел свет. За столом сидела Алина. Перед ней стояла кружка с чем‑то дымящимся, а рядом, на столешнице, сидел мелкий моб — нечто вроде помеси летучей мыши и голого кота — и с урчанием жевал кусок сахара.
Моя сестра выглядела… лучше. Кожа уже не такая серая, под глазами — синяки, но живые, подростковые, от недосыпа, а не от магического истощения. Чёрные нити под её кожей успокоились, спрятались.
— Доброе утро, — буркнул я, проходя к кофемашине. — Как твоя армия?
— Спит, — Алина потрепала моба по крыльям. Тот зашипел, но всё же потёрся о её пальцы. — Кошмары тоже устают. А ты чего в такую рань? Кто‑то снова напал?