Страница 37 из 72
Он кивнул и посмотрел в иллюминатор. Внизу белела Россия. Снег, лед, бесконечные просторы. Всё то, чего он боялся с детства. Холод, который не просто замораживает тело — он замораживает душу.
— Оденься, — сказал Рикардо Кармен. — И скажи Хавьеру надеть штаны. Тут не Медельин.
— Он отказывается, — Кармен закатила глаза. — Говорит, что его кожа закалена солнцем Амазонки и ей не страшен никакой снег.
— Его кожа закалена, а вот его яйца — нет, — буркнул он. — Скажи ему, что если он отморозит себе задницу, я не буду её отогревать.
— Я передам, — хмыкнула Кармен.
Самолёт начал снижение. Руки Рикардо сжались на подлокотниках. Внутри всё натянулось, как струна перед ударом.
«Громов, — подумал он. — Я иду. И я несу тебе не смерть, как обещал Волкову. Я несу тебе выбор. Тот же выбор, что получил сам: быть пешкой или стать игроком. Надеюсь, ты выберешь правильно. Потому что если нет…»
Он не закончил мысль. Не хотел. Некоторые вещи лучше не формулировать даже в голове.
Колеса коснулись взлётной полосы. Самолёт тряхнуло, и Рикардо чуть не прикусил язык. За окном кружился снег, ветер выл, как стая голодных волков, а на часах было три часа ночи.
— Добро пожаловать в Россию, — пробормотал он, глядя на белую пустошь за иллюминатором. — Страна медведей, водки и ходячих аномалий.
Кармен обмотала лицо шарфом и выглянула в окно.
— Почему тут так бело? — спросила она с ужасом. — Это… это же конец света!
— Это зима, детка, — Хавьер, наконец-то надевший штаны, похлопал её по плечу. — Привыкай.
— Я ненавижу зиму, — прошипела Кармен. — Я ненавижу снег. И я ненавижу тебя, босс, за то, что ты притащил нас сюда.
— Взаимно, — усмехнулся Рикардо. — Но сначала — дело. Нам нужно добраться до Новгорода. Это юг отсюда, часа три на машине.
— У нас нет машины, — напомнила Изабелла.
— У нас есть кое-что получше, — он достал из кармана жетон — артефакт связи, который ему дали в Управлении. — Я вызову транспорт. Они должны нас встретить.
Эль Ключе активировал жетон. Тонкая золотая нить потянулась от него куда-то в снежную мглу. Через минуту вдали замелькали фары. Два черных микроавтобуса с тонированными стеклами подъехали к самолёту и остановились.
Дверь одного из них открылась, и из неё вышел человек. Невысокий, коренастый, в длинном чёрном пальто и шапке-ушанке. Его лицо было красным от мороза, а глаза — колючими, как ледяные крошки.
— Эль Ключе? — спросил он с сильным акцентом. — Рикардо Эрнандес?
— Он самый, — Рикардо кивнул, спускаясь по трапу. Ноги тут же провалились в снег по колено. Холод ударил в лицо, как кувалда. — Ты от Волкова?
— От Куратора Волкова, — поправил мужчина. — Я — Сергеев. Координатор. Мне поручено доставить вас в Новгород и проинструктировать.
— Инструктировать? — Эль Ключе поднял бровь, стуча зубами. — Я думал, инструкция простая: найти Громова, убить Громова, забрать награду.
— Это… упрощённая версия, — Сергеев чуть улыбнулся. Улыбка была неприятной, как у человека, который знает то, чего не знаете вы. — Громов — не простая цель. У него армия. У него особняк. У него навыки, которых нет ни у кого в мире. И у него… Искра.
— Я знаю про Искру, — буркнул Рикардо, забираясь в микроавтобус. Внутри было тепло, и он чуть не застонал от облегчения. — Я читал досье.
— Досье — это бумага, — Сергеев сел напротив. Его глаза сверлили его. — Искра — это реальность. Она… меняет всё. Она не просто даёт ману. Она даёт… надежду. А надежда, сеньор Эрнандес, — это самая опасная вещь в мире.
Рикардо посмотрел на него. На его красное лицо, на колючие глаза, на пальто, которое стоило больше, чем весь лагерь в Летысии. И понял: он не просто координатор. Он — надзиратель. Тот, кто следит, чтобы он выполнил свою часть сделки.
— Я справлюсь, — сказал Эль Ключе, откидываясь на спинку сиденья. — Я — Ключ. Я закрываю двери. А Громов — просто ещё одна дверь. Самая тяжёлая, самая сложная, но — дверь.
— Дверь, — Сергеев кивнул. — Хорошо. Но помните, сеньор Эрнандес: Управление не любит, когда двери открываются не в ту сторону. Если вы решите… поиграть по своим правилам… мы узнаем. И последствия будут… неприятными.
Угроза. Прямая, неприкрытая угроза. Рикардо слышал такие каждый день в Медельине. От картелей, от полиции, от конкурирующих охотников. Они все думали, что могут напугать его.
Они ошибались.
— Я понимаю, — он улыбнулся. Самой своей лучшей улыбкой, той, которая означает «я сделаю то, что хочу, а ты пойдёшь к чёрту». — Не волнуйтесь, сеньор Сергеев. Я — профессионал. И я выполню свою работу.
Микроавтобус рванулся с места, унося их в снежную ночь. Впереди был Новгород. Громов. И выбор, который определит судьбу не только их двоих, но и всего мира.
Рикардо смотрел в окно, на бесконечный белый снег, и думал: «Ты не знаешь, Громов. Ты не знаешь, что я иду. Ты не знаешь, что Управление уже вынесло тебе приговор. Ты не знаешь, что я — твой единственный шанс».
Или твой палач.
Всё зависело от того, какой ответ он получит, когда они встретятся.
«Готовься, русский, — подумал Эль Ключе, закрывая глаза. — Готовься. Потому что колумбиец с мачете и армией наёмников уже на пути. И он не собирается стучать».