Джин в зеркале

— Мы постоянно делаем выбор, каждую минуту, пока бодрствуем, — добавил Распутин. — Это называется свободой воли.

Он посмотрел на неё единственным жёлтым глазом.

— Неужели ты хотела бы её отнять?

Далия молча обдумывала его слова, пока темнота не укутала их прохладным покрывалом.

Ашмаэль щёлкнул пальцами, и вокруг вспыхнули крошечные сферы бездымного огня, похожие на светлячков. В их золотистом сиянии он улыбнулся ей.

— А ещё именно ты научила меня тому, что у нас всегда есть выбор.

— Я?

— Даже когда я был связан, ты напомнила мне, что у меня всё равно оставался выбор: сидеть и дуться или найти развлечение для двоих. Хорошо, когда есть выбор.

Он запрокинул голову.

— Это и есть высшая свобода.

При воспоминании Далию бросило в жар.

Боже, какой же бесстыдно прямолинейной она тогда была. Просто ошеломила его своим напором.

Она опустила взгляд на колени, не зная, что ответить. И тут прямо перед ней появился загорелый кулак Аша. Он медленно разжал пальцы, словно бутон, раскрывающийся в цветок. На его ладони лежало простое серебряное кольцо, покрытое тонкой резьбой из переплетающихся лоз и листьев.

Далия резко вскинула голову и заглянула Ашмаэлю в лицо.

— Что это?

— Выбор.

— Какой?

— Я выбираю отдать себя тебе, если ты выберешь стать моей, — произнёс он. — Я выбираю связать себя с тобой — не магией, не верёвками и не цепями, а любовью. На всю жизнь.

Распутин замер. Казалось, даже мир вокруг затаил дыхание.

Далия долго молча смотрела Ашмаэлю в глаза.

— Звучит как предложение, от которого я не могу отказаться.

Она протянула ему левую руку.

Аш взял её ладонь в свою и надел кольцо ей на палец. А потом наклонился и поцеловал её. Его вкус напомнил ей то зелёное вино из мира джиннов, которое она попробовала так давно и всё же не смогла забыть. Мягкие губы, твёрдые зубы и неспешное прикосновение языка. Внутри вспыхнула искра, и её тепло растеклось по коже.

Далия ответила на поцелуй, отдавая столько же, сколько получала.

После дней и часов, наполненных опасностью, страхом и грехами прошлого; после бесконечного ожидания, когда она не знала, останется ли жива, — этот поцелуй стал настоящим подарком. Подарком, который они дарили друг другу по собственной воле. Без принуждения. Без оков. С любовью. А вокруг оживала ночь — тихими вздохами и шёпотом, песней цикад и громким довольным мурлыканьем лохматого серого кота.