Джин в зеркале

Глава 5

Да, и он выбрал трусливый путь отступления. Ашмаэль никогда не ожидал, что всё зайдёт так далеко.

— Адский огонь и преисподняя, — пробормотал он, вновь материализовавшись в тёмном коридоре в той части дома, которая находилась очень далеко от Далии.

Он прислонился к стене и глубоко вздохнул. Его охватила дрожь желания. Он думал о том, как глупо было позволить всему зайти так далеко. Даже после того, как она вызвала у него в голове множество тревожных звоночков.

Ему не следовало её целовать. Не следовало её дразнить. Не следовало прикасаться к её нежной, шелковистой коже.

— Чёрт, чёрт, чёрт.

Он обхватил голову руками и застонал. Чёрт, он был так уверен, что она испугается и отступит, запаникует, прикажет ему остановиться, загадает желание, которое он сможет исполнить.

О чём, чёрт возьми, думала эта девушка?

Ему следовало бы прочесть её мысли, но он был слишком увлечён её телом, вызовом в её взгляде и открывающимися возможностями.

Перед его мысленным взором промелькнули её полные губы, дрожащие в ожидании его прикосновения. И, о Создатель, её аромат… Женского желания, примятой травы, сладких веточек жимолости и роз.

Ещё один стон вырвался из его груди. Всего этого было слишком много.

Что-то тёмное и опасное разверзлось внутри него, наполнив голову порочными мыслями и непреодолимым желанием.

Ему пришлось уйти от неё, прежде чем он совершил бы что-то непростительное.

Например… взял бы её против её воли.

Она казалась достаточно покладистой, но действительно ли понимала последствия?

Тьма разлилась внутри него, погасила каждую искру желания, интереса и похоти, оставив его душу мёртвой.

Нахлынули горькие воспоминания.

Его слишком много раз принуждали. Слишком многие хозяева и хозяйки брали его силой, для них он был не более чем новой игрушкой.

Его пронзила холодная, маслянистая дрожь, полная отвращения.

Он не мог так поступить ни с кем.

— Никогда.

Всё ещё невидимый, Ашмаэль крался по дому, как хищник, выслеживающий добычу. Его целью был Распутин.

Когда он найдёт этого проклятого кота, он схватит его за загривок и вытрясет из него всю историю о Далии. Все недостающие важные детали.

Например — как, чёрт возьми, за одну ночь выросли эти джунгли без помощи магии?

Он прошёл мимо стены, увешанной портретами. На всех были изображены женщины.

Пожелтевшие от времени обои с переплетающимися виноградными лозами служили прекрасным фоном для картин. Вставленные в эклектичную коллекцию рам — от богато украшенных до простых — портреты словно расположились в саду.

Женщины обменивались заговорщицкими улыбками. Их пронзительные чёрные глаза смотрели на него с вызовом.

Первые изображения были написаны маслом. Затем появились чёрно-белые фотографии в старинных нарядах, с серьёзными, неулыбчивыми лицами. Последние — выцветшие цветные фотографии, уже с улыбками.

У всех женщин было одинаковое телосложение, одинаковые глаза, одинаковые улыбки.

Семья.

Семья Мэри.

Нельзя было отрицать правду. Нельзя было забывать.

В жилах Далии, его новой хозяйки, текла кровь женщины, которая стоила ему свободы и всего, чем он дорожил.

Он почти забыл. Почти потерял бдительность.

Горечь наполнила его рот.

Она была такой же опасной и обманчивой, как её предок.

Неужели она околдовала его?

Он тряхнул головой, приходя в себя, и продолжил поиски.

Конечно, Распутин спал на тёплой кухне, свернувшись калачиком в уютной розовой кошачьей лежанке.

Ашмаэль на мгновение залюбовался безмятежной картиной. Сверкающая бело-голубая кухня, где всё было на своих местах: шкафы из вагонки, белые тарелки, серебряные кастрюли, вымытые и сушащиеся на блестящей столешнице.

Это так отличалось от кухонь, которые он помнил — с вертелами для жарки животных, глиняными горшками, полными воды, и дымящимися печами.

Его взгляд задержался на спящем коте.

Он ухмыльнулся и, подняв ногу в сапоге, толкнул Распутина в толстый бок.

— Далия!

Сердитый мужской рёв прорезал воздух, как удар косы.

— Далия! Где ты?

Ашмаэль и Распутин одновременно повернулись к кухонной двери и побежали.

Далия, всё ещё в ночной рубашке, сбежала по лестнице, едва не врезавшись в них, и резко остановилась у входной двери.

В дверном проёме стоял её отчим. Его спина была твёрдой и прямой, словно металлический стержень, вбитый в бетон. Запрокинув голову, он рассматривал джунгли.

Оставаясь невидимым, Ашмаэль сосредоточился на Эдгаре, пытаясь прочесть его мысли, но натолкнулся на прочные барьеры.

Значит, ведьмак. И с какими-то способностями.

— Да, отец? — её голос звучал тихо и прерывисто.

Эдгар повернулся к ней, и его лицо исказилось от ярости. Его взгляд скользнул вверх, вниз и снова вверх.

— Почему ты ещё не одета?

— Я только что проснулась.

Её голос дрожал, как листья на сильном ветру.

— Тебе следовало хотя бы халат надеть.

Он поджал губы и кивнул в сторону сада.

— Что это?

Рука Далии метнулась к шее, к кружеву.

— Я… я не знаю.

— Правда?

Мужчина подошёл ближе. Его голубые глаза горели гневом.

— Вчера ты долго была в саду.

— И что? — она приподняла подбородок. — Мне нравится работать в саду, и у меня всё растёт. Но не так.

Одна из бледных рук Эдгара взметнулась вверх и схватила её за шею.

Она тихо вскрикнула от боли.

Гнев захлестнул Ашмаэля, толкая его вперёд. Его пальцы метнулись к тощей шее Эдгара.

— Не пытайся меня обмануть! Ты была с кем-то из учеников-мужчин?

Этот вопрос застал Ашмаэля врасплох и на мгновение парализовал его.

Разочарование терзало его, пока он наблюдал, как она пытается вырваться из хватки.

— Нет!

Её пальцы вцепились в руку Эдгара.

— Не лги.

Ноздри Эдгара дёрнулись, когда он вдохнул воздух.

— Я чувствую твоё желание. Запах возбуждения. Ещё два дня назад ты так не пахла.

У неё вырвалось рыдание — отчаянное и надломленное.

И всё же что-то удерживало Ашмаэля на месте.

Что это был за человек?

Эдгар прижался носом к её щеке и вдохнул.

— Ты пахнешь как твоя мать, когда мы только поженились. Когда она не могла насытиться мной.

Он выдохнул и закрыл глаза.

— Когда она проводила большую часть времени возбуждённой и влажной. Именно тогда её сила достигла пика. Тогда она и вырастила сад… вот таким.