Страница 56 из 153
наговорила столько всего, что до сих пор в ушах стояли лживые слова. Но казалось,
что так будет лучше для всех.
— Мамочка, смотри! — Из комнаты выбежал Даниэль. Он держал в руках крупную серебряную
звезду, которая упала из самолета прямо на окно Анны в Дубае. — Звезда!
Он положил ее на стол, и девушка вспомнила слова Амина о том, что «он подарил ей
тысячи звезд».
— Это звезда Амина. — Анна взяла ее и улыбнулась.
— Ого! — Воскликнул мальчик. — Он достал ее с неба?
— Да.
— Для тебя?
Анна замерла, глядя на ребенка. Эти слова для него наверняка не играли никакой роли.
Но она не смогла сдержаться, обняла сына, поцеловала в макушку и прошептала:
— Для нас с тобой.
Даниэль забрал звезду к себе, и, кажется, она стала любимицей среди его игрушек. Дети
чаще ценят необычные вещи.
Анна укладывала его спать, лежала рядом и гладила сына по волосам.
— Даниэль… Ты бы хотел оказаться в пустыне?
— Да, ма-а-а-ам! — Он вскочил, а она уже пожалела, что задала этот вопрос именно
сейчас. Только испортила ему сон.
— Тогда загадай такое желание, ложись спать, пусть завтра исполнится.
И как только он уснул, она снова зашла на сайт «Arabia Airlines», но в этот раз,
чтобы точно купить билеты.
— На ближайший рейс до Дубая, — прошептала она сама себе, понимая, что Дубай — это
город боли и слез. Первый раз, когда она туда прилетела, от нее отказался Амин и все
планы рухнули, во второй раз слезы на ее лице были уже по другому поводу — Даниэль
упал с лестницы. Что отец, что сын! Эти двое обладали удивительной способностью
вызывать у нее слезы. Вот из-за Ричарда, например, она никогда не плакала.
Дубай, ОАЭ
Амин был разбит и зол одновременно. Он ехал домой с единственным сейчас желанием —
оказаться вдалеке от всех проблем. Сбежать от них, растворится где-нибудь в пустыне,
затеряться там и никогда не возвращаться обратно. К чему такая жизнь, которая
загнала его в тупик?
Выйдя из машины, он быстрым шагом преодолел ступеньки и распахнул дверь.
— Любимый, это ты? — послышался голос Зафиры, и девушка уже бежала к нему навстречу.
Сейчас он и ей оборвет крылья. Уже никого не было жаль. Его никто не жалел, когда
навязывал свои правила.
Жена в бежевой абайе с непокрытыми волосами с радушной улыбкой на лице обняла его, а
он даже не коснулся ее тела.
— Амин, ты вернулся! Я так ждала тебя! Плакала в полном одиночестве. Но почему ты не
сказал мне, что улетаешь? Отец бы полетел с тобой. У вас же общий бизнес.
Она специально начала вспоминать отца, как будто предчувствуя бурю. Пыталась чисто
по-женски обойти углы, ощущая нервозность мужа.
— Я ездил по своим делам, — холодно отрезал он и отошел на шаг назад. — Я здесь,
чтобы собрать вещи.
— Вещи? — не поняла Зафира, но Амин уже поднимался в комнату. И как только зашел,
открыл шкаф, вытащил чемодан и стал кидать в него одежду. Больше он здесь не
задержится.
Она в ужасе следила за ним, прикрыв ладонями губы. Сердце замерло, а в глазах начали
появляться слезы.
Амин окинул ее недовольным взглядом и понял, что сильно напугал жену. Свою злость он
выплеснет в другом доме, пусть родные пощады не ждут. А она… Она не в виновата в
том, что стала пешкой в этой большой игре.
Он кинул последнюю вещь в чемодан, подошел к Зафире и взял ее за руку.
— Давай поговорим. Присядем.
Она уселась на край кровати, все еще не осознавая, что происходит. Амин отпустил ее
ладонь, сел рядом.
— Я не буду лгать и не буду тянуть. Скажу напрямик: наш брак был создан в
коммерческих целях. Договора, долгосрочные планы, финансовые вложения… Он не был по
любви. Я никогда не любил тебя и этого не скрывал…
— У тебя кто-то есть? — сквозь слезы прошептала она.
— Нет. — Он мотнул головой. — У меня уже никого нет. Но я люблю другую. Люблю давно,
и этой любви нет края. Она бесконечная. — Амин снова коснулся ее руки, как будто
давая поддержку. — Я слишком уважаю тебя, чтобы продолжать этот брак. Ты можешь меня
ненавидеть, ты в праве это делать, но думаю, что лучше будет его расторгнуть. Так
будет честнее по отношению к тебе и к твоей семье. О махре я помню. Что касается
твоего будущего в плане финансовой стороны, то ты ни в чем нуждаться не будешь.
— Амин! — Она залилась слезами, с трудом произнося его имя. — Не делай этого! Я люблю
тебя! Я буду любить за двоих! Кто это девушка? Кто она, та, что отбирает тебя у
меня?
Он бы никогда не сказал ей, что эта она, Зафира, отняла у Анны любовь.
Амин убрал свою руку, а она снова схватилась за нее. Рыдания вырывались, оглушая всю
комнату. Но Амина не трогали ее слезы. Подумалось о слезах совсем другой, которую он
бросил, оставил одну без поддержки к тому же беременную.
— Талак, Зафира. — Он отцепил ее руку, не желая больше продолжать и тем более
утешать. Это было жестоко, но то, что судьба подкинула ему, было гораздо суровее,
чем банальный развод.
— Не говори! — закричала она и зажала уши руками. — Не произноси это слово!
Но он уже его сказал, подтвердив тем самым свое намерение.
— Документы о разводе готовятся, но я уезжаю. Подпишу, когда вернусь. Не знаю,
сколько мне надо времени. Пока я не хочу никого видеть.
Она встал, закрывая чемодан, даже не желая думать о будущем. Его нет! Будущее
растворилось. Осталась только злость.
— Я беременна! — Она вскочила с кровати, вытирая слезы тыльной стороной руки. — Ты не
имеешь права бросить меня.
— Я уже это сделал. — Казалось, что его уже ничем не пробить. — Повторить еще дважды?
Зафира замолчала. И пусть при нынешних законах талак уже не действовал, но само слово
«талак», пропитанное вековыми слезами любой мусульманской женщины, являлось позорным
и страшным. Одного слова более чем достаточно, чтобы понять — он настроен
решительно, и это не обсуждается.
— Ты слышал? Я беременна,— прошептала она, и это было последней надеждой его
удержать.
— Я слышал, — отчужденно произнес Амин. — Еще недавно ты жаловалась, что не
беременна.
— После той ночи я могу быть беременной. — Она кинулась к нему на колени, хватая за
руку, но он ее быстро поднял с ковра.
— Если на то воля Аллаха, я не отказываюсь от ребенка. Дам ему все, что пожелаешь.