Страница 29 из 153
— Я с тобой и не хочу говорить. Это твоя идея с разговорами.
— Да, — согласился он, и снова раздался звонок.
Эти звонки даже Анну уже напрягали. Опять послышался арабский язык, и девушка
посмотрела в окно. Теперь она поняла, что значит иметь такую высокую должность. Но
если Амин позволил себе уехать из офиса в такой момент, то явно не просто так.
Они ехали к Персидскому заливу, который виднелся вдалеке. Поблизости никого! Ни
домов, ни дороги, которая закончилась, и машина ехала по песку. Это, конечно, был не
такой песок, как в пустыне, но покачало знатно.
Машина остановилась, разговор по телефону прекратился, и девушка услышала, как
щелкнула блокировка дверей. Путь к побегу! Она распахнула дверь и вырвалась на
свободу. Только бежать было некуда, пришлось прижаться к машине и пытаться взять
себя в руки, чтобы хватило сил выдержать этот разговор. О чем он будет вообще?
Амин обошел машину, направляясь к Анне и замер в паре шагах от нее. Любовался ею.
Даже новая прическа никак не портила старые воспоминания.
— Вчера я понял одну вещь, — начал говорить он, и девушка подняла на него глаза. Как
хорошо, что он не подходил близко. Сейчас перед ней стоял все тот же Амин в
белоснежной кандуре, голова прикрыта куфией, края которой умело были намотаны и
перекинуты назад. Это все тот же Амин, который однажды сказал ей, что все
закончилось. Она знала другого Амина, любила совсем в другой одежде — в обычной
белой рубашке он не был таким суровым и гордым арабом. — Анна, три года вдалеке от
тебя слишком большой срок. Если это была часть плана Аллаха, я принимаю его. Но если
в его план входит держать меня вдалеке от тебя еще хотя бы месяц, то я сойду с ума.
Это мучительно и больно. Если ты думаешь, что я жил все эти годы, то знай, я умер
ровно тогда, когда сделал тебе больно. И все это время я не помнил ни одного дня,
они были бесцветными. Время сделало меня более жестоким к любым чувствам. Но точно
знаю лишь одно…— Он сделал два шага к ней, оказался рядом, обнял, касаясь губами ее
щеки. — Я все так же люблю тебя, кальби. Время над этим чувством не властно.
Она была снова в его руках… В его крепких руках, о которых старалась забыть, но
которые помнила против воли. Он говорил ей о любви, а она старалась о ней не думать.
Уже забыла, что значит любить. Но сейчас… Стало так страшно… Вспомнились слова
Люсинды о звере… Нельзя будить.
Анна попыталась вырваться из рук, но Амин не стал сопротивляться, отпустил ее.
— Все кончено, Амин, — прошептала она. — Назад дороги нет. Каждый из нас пошел своей.
Не стоит ничего менять, если ты клонишь к этому.
— Я понимаю тебя, понимаю все, что ты чувствуешь. Но и ты пойми меня, я был загнан в
тупик. В определенный момент моей жизни мне не дали право на выбор. Эта стройка… Эти
вложения! Точно так же было больно мне. Но если это плата за грех, то она жестока.
Отпустить тебя, сломать своими словами. Мне тоже было больно.
Анна зажмурилась, не желая больше ничего слушать. Но ведь перед ней Амин, который
просто так не отпустит.
— Ты никогда не узнаешь, что чувствовала я, — прошептала она, вспомнив, как собирала
себя по кускам, — потому что это не передается описанию. Но я никогда не винила тебя
в этом. Я все понимала. В этой жизни нет сказки, есть жестокая реальность. И если
это плата за наш грех, то я достойно пройду это самое испытание до самой смерти.
— Что ты такое говоришь? — Он нахмурился и снова подошел к ней ближе. Его пальцы
коснулись ее лица, поворачивая к себе. Взгляды друг другу в глаза говорили больше
любых слов. Она пыталась гордо смотреть на него, но Амин прекрасно знал, что скрыто
за этой гордостью. — Правильнее будет остановить это испытание нам самим. Сделать
то, что я не смог сделать сразу! Если ты будешь со мной, мы пройдем его вместе.
Амин не выдержал, губами коснулся ее губ, и от неожиданности Анна хотела отпрянуть,
влепить ему пощечину, но рука замерла в воздухе. А потом коснулась его щеки, которую
покрывала ухоженная борода. Она снова ощутила вкус его поцелуя, вспомнила эти губы,
и на глаза навернулись слезы. Но это были слезы от того, что больше она не позволит
себя целовать. Надо было брать себя в руки. А как это сделать, когда одна рука
вцепилась в его кандуру, а второй касается его лица? Но Анна смогла, набралась силы,
уперлась в его грудь, первая прервав поцелуй.
— Не надо, — прошептала девушка и отвернулась, хотя ее руки все еще касались его
груди. Амин взял их и поднес к губам.
— Я люблю тебя как до облаков…
— Все кончено…
— Все только начинается, — уверенно произнес он, но она мотнула головой и убрала от
него руки, давая понять, что он ей безразличен. — Давай прямо сейчас сядем в самолет
и улетим? Куда хочешь! Любая страна мира, назови любую. Анна…
— Амин, — она взглянула на него глазами полными боли и слез, — все изменилось. Ты
женат!
— Разведусь по дороге! Это не проблема!
— Твой бизнес! Авиакомпания и строительство, ради которого все это было задумано?
Амин поморщился, даже на пару секунд закрыл глаза.
— Я решу этот вопрос, найду выход. Но если нет, то я готов пожертвовать всем ради
тебя. При разводе моя жена унаследует половину терминала в Лос-Анджелесе. Время
показало, что все это неважно. Заденет гордость моего отца, но не он ли все это
затеял? Уедем и забудем обо всем! И обо всех! Пусть делают, что хотят! Делят бизнес,
деньги…
— Амин. — Голос Анны дрогнул. — Все не так просто, как ты думаешь.
— Что может быть сложнее, чем бросить бизнес и оставить миллиарды чужой семье?
Он пристально смотрел на нее, а она уже не знала, как противостоять. Но разве она
противостояла ему? Пока еще не начинала.
— У меня есть сын, — прошептала она, и возникла пауза, но недолгая. Амин и тут не
промолчал.
— Заберем его с собой.
— Ты с ума сошел? Его отец подаст заявление на меня в полицию!
— Хорошо. — Амин снова услышал звонок телефона, но проигнорировал его. — Я соберу
самых сильных юристов. Они сделают все официально. Вас разведут, твой сын останется
с нами. Отца он не лишится, но можно и это решить…
— Амин! — крикнула Анна. — Ты сейчас говоришь о ребенке! У него есть отец и мать!