Выживание

Глава 22 Правда

'Правда не освобождает.

Она обязывает.

Вот почему её боятся больше, чем лжи.'

Софрон Бдительный

Возникал закономерный вопрос: «А за каким таким Пределом центральная печать находилась именно там?».

Ответ состоял всего из одного слова: «Энергия».

Алтарь производил её бесконечно много, а потому её с лихвой хватало не только на поддержку «жизни» самой Башни, но и спрятанной печати. И тот удар, который разрушил наш с Мелой цветок от синергии и запирающую руну на потолке логова, похоже, и стал проявлением момента… хм-м… изъятия алтаря и разрушения печати.

Что до «жизни» Шпиля, то во мне всё более крепла уверенность: Башня служила темницей. И её основной заключённый теперь свободно гулял по миру, вырвавшись из Аномалии на волю.

Да-да, речь я вёл о себе любимом.

Владыка Чёрных Рук по нашему с Мелой глубокому убеждению обладал двумя Атрибутами — моим дражайшим Искажением и своим собственным Светом. Точь-в-точь, как Корд-Отступник, который… за малым не успел стать новой версией Владыки, подменив Свет Камнем.

Дальше продолжать цепочку рассуждений не хотелось.

Потому что она вела к одному-единственному неутешительному выводу.

Я — тоже отступник, тоже ренегат.

Не из-за неволи, не по принуждению Кордом. А по собственному выбору, решению и… незнанию. Потому как предположение о том, что Владыка — не Зверь, а бывший… разумный, заражённый Искажением, — выглядело слишком правдоподобным.

А дальше рассуждения подходили к совсем уж паршивому: «Как уберечь Мелу от Искажения? Может ли быть так, что синергия работает иначе, и она сама способна сыграть роль защитника?».

Голову разрывало от вороха гнетущих мыслей, а в душу настолько крепко вцепились когти апатии-отчаяния, что, если бы не вернувшиеся в истерзанное тело боль и голод, я бы ещё долго оставался выпавшим из суровой действительности.

А реальность меж тем настойчиво шептала, что проблемы нужно решать по мере поступления, начав с нового сухаря. И стоит признать, она оказалась права — после нескольких циклов сна, коротких трапез с новыми чтениями чужих записей и смены повязок страданий стало гораздо меньше, а голова прояснилась.

Эта же самая голова породила ещё один вопрос, который касался того Неизвестного, Неназываемого и Непостижимого, что находилось на стене Башни, над алтарём. Что-то подсказывало, что однажды, если выживу, я обязательно встречусь с этой тайной лицом к… не-лицу. Лица в привычном смысле у той хтони не имелось от слова «вообще».

Породила, но я не стал ещё больше думать о том — хватало более насущных проблем.

Выбираться из логова Корда я был физически не готов. Морально — однозначно «да», но телесно — никак. Скудным своим умом я понимал карту, найденную на столе. Согласно ей выходило, что путь из Аномалии станет тем ещё испытанием, которое потребует напряжения всех наличных моих сил и возможностей, с которыми как раз проблемы и имелись в изрядном числе.

Для начала обыскал комнату ещё раз. Всё-таки первая попытка была в слишком измождённом состоянии, и что-то важное легко могло ускользнуть от внимания.

Так и получилось.

На дне шкафа обнаружился паршивенький, но молоток. Взял его левой рукой и попробовал разбить ручной браслет. Первый удар оставил вмятину на самом молотке. Второй — уже в столе, потому что рука дёрнулась, отказываясь получать удар. Третий делать не стал, вместо этого переключился на иной вариант: решил попробовать укоротить цепи. Бить молотком по Узору было дюже неприятно, но ничего другого столь же крепкого не имелось. Клинок не брал звенья, слишком близкие к браслетам, зато дальние — легко! Пришлось, правда, зарок себе дать, чтобы поблагодарить Создателя Вьюги, если вдруг при жизни встречу. И заодно извиниться за столь кощунственное отношение к его шедевральному творению.

В итоге длина цепи на каждой конечности сократилась до метра, что в моём состоянии было уже приемлемо. Вес у металла-то никто не отменял — это совсем не моё Отчаяние.

Молоток пришёл почти в полную негодность, но бросить его рука не поднялась, а потому отправил в хранилище — пусть станет напоминанием наведаться в кузницу какую по возвращении к цивилизации. Наведаться, чтобы обзавестись качественными инструментами и оборудовать уголок в артефакте на всякий подобный случай… Старая подруга-паранойя на такое решение только палец большой вверх оттопырила.

Второй находкой стала ещё одна пачка чужих записей-расписок, в которых упоминалась уже наша опорная точка, встречались имена и должности местных гарнизонных чинов. И «чужих» здесь — это совсем не про Корда-Отступника, а про «когтей» и их подельников.

Это всё я уже читать не стал, потому что в гораздо большей степени заинтересовался третьей находкой — тонкой тетрадью с красноречивым названием «Техники», написанным почерком Корда.

На первой странице были нарисованы два круга, похоже, символизирующие Средоточия Предела и Атрибута, а между ними — толстая линия Главного филамента и десятки малых ответвлений. Дальше шли описания уровней и доступных на них техник. Общих и… не только.

Среди первых нашлись все те, применять которые я уже умел:

Представление, Атрибутная аура, Лёгкий шаг — одиннадцатый уровень.

Усиление — девятнадцатый.

Давление Атрибута — двадцатый.

Этот перечень добирался аж до пятьдесят шестого уровня, но вчитываться в недоступное я не стал. Вместо пустой траты времени и сил вернулся назад, а именно к своему текущему двадцать четвёртому уровню — к тому, чем по идее мог овладеть. Если только получится обратить строчки чужого безумия в понимание, а затем — в умение.

Техника называлась Разрыв грани. Или коротко — Разрыв.

Согласно описанию, требовалось заставить оба Ядра одномоментно сработать в едином всплеске Силы. Не по очереди, не постоянно, а именно вместе, в консонансе: Предел определял форму, а Атрибут наполнял. И далее, в миг синхронизации обоих Средоточий, нужно совершить «удар». Но не в «защиту» цели — взять, например, Ауру, — а в самую её границу.