Выживание

Я листал страницу за страницей. Почерк менялся медленно. Вслед за ним строки становились длиннее. А затем в записях появилось имя — «Тейя». Сначала робко, всего один раз. Потом — почти на каждой странице.

Она прибыла с группой ордена Дети Тлалока. Воительница, только-только взявшая двадцатый уровень, с Воплощением-Посохом и невероятно редким Атрибутом Крови — настолько, что его частенько к аномальным причисляли.

Впервые Корд увидел её у восточных ворот, когда она спорила с начальником караула из-за оружия, которое орденская детвора отказывалась сдавать. Почти игрушечное, но караульный отказывался пускать вооружённых чужаков. Чем ситуация разрешилась, в заметках не значилось. Только то, насколько сам Корд поразился красоте девушки, её чарующему голосу, и на этом — всё.

Запись о моменте знакомства на страницах тоже отсутствовала — только вырванный лист там, где это, вероятно, должно было быть.

Зато были заметки о последующих встречах. Много!

О том, как украдкой миловались в старом водосборе за третьей башней, что высилась за лекарским двором. Там, после своих дежурств, Тейя рассказывала о жизни и орденских обычаях. Корд приносил гарнизонный хлеб, который девушка называла «камнем, стыдящимся быть камнем». Называла, но как при этом светло улыбалась!

О том, как Тейя мечтала увидеть настоящий снег. Не аномальный, а именно настоящий, выпавший сам и там, где должен согласно законам природы. И Корд обещал отвезти её на Север после службы…

О том, как он же однажды не выдержал и попросил разрешения на брак.

Корпус отказал. Из-за службы — Воину пограничного гарнизона запрещалось связывать себя с членом независимого ордена. Дети Тлалока тоже отказали. Не из-за службы, а потому что Тейя уже была обещана другому ордену.

Два правильных запрета двух сторон, уверенных, что долг важнее человека. А на полях дневника осталась запись: «Они все говорят о порядке так, будто это он и будет держать её за руку!».

Я перечитал. Раз, другой. Слишком человеческой эта фраза оказалась для горки щебня в соседней камере.

Дальше Тейя предложила бежать, а Корд отказался — он до последнего верил в Корпус. Верил, что сможет заслужить исключение, получить повышение, обратиться ещё выше. Следующие месяцы дневник был заполнен рапортами. Просьбами. Ссылками на старые уставы. Именами командиров, которые обещали рассмотреть и забывали.

А потом Тейю увезли. И до своей мечты девушка так и не добралась — по дороге на орденцев напали. В официальном донесении виновными объявили ренегатов, потому что тело Тейи и остальных вернули «детям» без Средоточий.

И Корд впервые не поверил.

Он не поверил в виновных. На страницах перечислялись несоответствия и догадки: отряд изменил путь в последний момент; следы уводили к заставе Корпуса; высшие иерархи «детей» и Корпуса запретили расследование.

Корд решил, что Тейю убили свои.

Доказательств не было, зато была боль. А ей редко когда требуется первое.

Корд дезертировал через три ночи. Снял форму, но не выбросил. Искал убийц. Сначала отдельно, а потом нашёл тех, кто пообещал помочь. На странице появился знак. Очень и очень хорошо известный мне символ — руна ?, а под ней всего два слова.

«Когти Предела».

Иначе — одна из десятков гильдий, основанных отступниками.

Корд писал о них осторожно. Не называл убежища, не перечислял членов. Всех называл «когтями», и только один был с именем.

С тем именем, которое меня нормально так насторожило. А ещё со всего маху бросило назад во времени. Арена. Бой с прихлебателями Сигнуса и их возгласы «во имя Экта Великого!». И Меланита… которая что-то вспомнила, но так ничего и не успела сказать. А потом… всё не было случая вернуться к тем событиям. Сначала не хотелось Мелу дёргать и воскрешать в её памяти те события. После — и сам забыл.

Теперь — вспомнил.

И стал читать дальше.

Экт показал Корду документы. Приказы Корпуса, маршруты «детей», имена людей, которые получили деньги после нападения. Не оригиналы, конечно, а копии. Печати выглядели настоящими. Свидетели подтвердили. Слишком многие подтвердили. Корда не насторожило ничего.

Я провёл пальцем по странице… В голове сама собой возникла руна ? — ложь, ставшая правдой.

Корд увидел в бумагах ровно то, что отчаянно желал.

А дальше Экт предложил месть. Ценой стала присяга «когтям». И первое задание Корда — передать расписание караулов своего гарнизона. Он передал, а в дневнике объяснил, что пострадать не должен никто. «Когти» собирались провести через стену одного человека и забрать архив.

Корд указал подходящее время. Через этот промежуток вошли семеро. Погибли двадцать три воина Корпуса. Корд записал каждое имя. Потом написал: «Они служили тем же, кто убил Тейю».

Строкой ниже: «Но Рен тоже служил».

Ещё ниже: «Рен не знал».

Следующая страница была снова вырвана, оставив вопрос: «Кем был этот Рен? Друг?».

Дальше почерк изменился — Корд получил тридцатый уровень. Не сам, а благодаря Ядру, выданному Эктом. Ядро одного из тех двадцати трёх… А конкретно — того, чья подпись стояла на запрете расследования со стороны Корпуса. И Корд поглотил это Ядро добровольно.

Поглотил и едва не умер. Что вполне ожидаемо: не зря же Ядра не ели горстями, причём это касалось не только человеческих.

Но спасли «когти». И предложили второе Ядро. Корд отказался. На одну ночь, а утром согласился. В дневнике он называл это необходимостью, потом — справедливостью, затем — просто ростом. Объяснения закончились на шестом Ядре и остались только сухие числа: уровень, ранг Ядра, время усвоения.

Я закрыл дневник.

В комнате царила тишина, браслеты продолжали тянуть Искажение…

Сколько так просидел — не знаю. Но и торопиться мне было некуда. Точнее, торопиться-то хотелось, ведь где-то там ждала Мела, были друзья… Но тело подводило. Для начала следовало дать ему хоть немного восстановиться-излечиться, чтобы не сдохнуть в будущей спешке.

Читать дальше не хотелось, но именно поэтому я продолжил.

Следующие годы жизни уместились во вторую треть дневника.

Корд рос. «Когти» давали Ядра, задания и ответы. Обычно в таком порядке. Сам же новоиспечённый отступник людей убивал редко и не более необходимого. А как там на самом деле обстояло — вопрос отдельный.