Выживание

Лекарь не оценил. Зато запретил Лаврии вставать, воплощать Жезл, использовать Атрибут и нервничать. Последнее особенно помогло: стоило услышать все четыре запрета, как она немедленно захотела нарушить каждый.

О Власте не говорил никто.

И это молчание раздражало куда сильнее боли.

Так ещё и тянулось оно до самого утра, пока не пришли комендант, та старшая Воительница от Корпуса и Малактор. Комендант держал предварительный отчёт, составленный теми писаками со слов Лаврии, Воительница — карту, а Малактор не держал ничего и потому, наверное, выглядел самым недовольным.

— Поисковая группа? — спросила Лаврия вместо приветствия.

— Не раньше завтрашнего утра, — ответил комендант.

— Он упал вчера!

— Ночью на северном участке три прорыва. Восточная дорога закрыта. Из свободных старших — двое, и оба на стенах, — бесстрастно парировал комендант.

— Тогда дайте мне людей ниже уровнем.

Воительница посмотрела на левую руку Лаврии. Пальцы на той оставались прозрачными, словно вырезанными из куска мутного льда.

Посмотрела и покачала головой:

— Девочка, ты сама никуда не пойдёшь.

— Я не спрашивала разрешения.

— Теперь придётся, — произнёс комендант и уронил отчёт на край койки. — Лаврия, вы отстранены от командования до восстановления и окончания разбирательства.

Сердце названной пропустило удар, и на этот раз безо всяких последствий Забвения.

— На каком основании?

— Тяжёлое состояние. Потеря приданного десятка. Уничтожение поста. Пропажа ученика. Отсутствие старшего совместной группы, способного подтвердить правомерность приказов.

— Старший совместной группы обезглавлен Отступником. Мои люди удержали четырёх Ликаонов и вытащили друг друга после обрушения! — пошла в атаку Змея.

— Именно поэтому речь пока не о наказании, — выпад был безжалостно отметён комендантом.

— Как великодушно, — сквозь зубы прошипела Лаврия.

Малактор кашлянул, попытавшись скрыть одобрение. Вышло паршиво. И Змея запомнила и это — вместе с глухим желанием однажды проверить действие Забвения на этом младшем по уровню.

А комендант продолжал забивать гвозди в гроб мнимого спокойствия Лаврии:

— Десяток «Лепестки» будет расформирован. Боеспособных после лечения распределят по действующим группам. Поддержку — в лекарский корпус и на стены. Меланита остаётся пациентом. Власт Меченый числится пропавшим без вести.

— Нет, — запротестовала Змея.

— Это уже решено.

— Тогда решено неправильно. Они выжили потому, что действовали вместе! — продолжала сопротивляться девушка.

— Сейчас вместе они не составляют даже половины боевой единицы.

— Сейчас половина гарнизона не составляет боевой единицы!

Воительница Корпуса отвела взгляд к окну. Где-то вдали ударил сигнальный колокол. Один раз — проверочный.

— Нам нужны руки, — звук стих, и она нарушила молчание. — Не через неделю. Сегодня. Я не стану держать пятерых пригодных к службе возле коек ради названия, которого больше нет.

— Шестерых.

— Меланита непригодна.

— Я считала себя.

— Вы отстранены.

И разговор на этом, по сути, завершился. Лаврия могла бы продолжить давить, но давление без Силы — лишь бесполезный шум. А силы не осталось даже на то, чтобы сесть без помощи.

— Поисковый лист Власта не закрывать! — единственное, что оставалось и за что она ещё могла бороться.

— Пока не закрыт, — ответил комендант, и это «пока» Лаврии напрочь не понравилось.

Но поиски всё-таки начались, пусть и через два дня.

В группу вошли два старших Корпуса, шестеро патрульных и даже один от «Небесных механиков». Они добрались до утёса, где не осталось ни следа мглы, закрепили тросы, спустились в разлом и провели там почти весь день.

Вернулись с обломком сигнальной чаши, тремя телами дозорных и… всё. Не нашли ни Власта, ни Отступника. Под обрывом лежали сотни тонн камня. И ни обрывка одежды, ни капли крови, ни обломка кости — ничего, что можно было бы уверенно отнести к кому-то из них. Разлом уходил глубже, чем значилось в старых картах и записях, а внизу открывался провал в новую Аномалию. Земля там меняла направление, звук возвращался не с той стороны, откуда его посылали, и два поисковика едва не исчезли вслед за пропавшими.

К этому времени Лаврия уже могла стоять, если рядом находилась стена и никто не требовал сделать более трёх шагов. Левая рука вернула цвет, но не чувствительность. При любой попытке воплотить Лилию тело снова забывало дышать, так что лекари запретили ей даже думать о Воплощении. И ведь она сама когда-то, уже невообразимо давно, с подобным же Власту помогала…

А ещё девушка размышляла. Очень и очень много думала в эти дни как раз о наследнике.

Лаврия, благодаря своему Воплощению-Отклонению и Атрибуту, имела исключительную память на яды. И когда Власт впервые попал к ней на лечение, она сперва не поверила ни себе, ни своему Яду. Но чем дольше лечила, а попутно ещё и исследовала организм парня, тем всё более убедительными становились как непрошенные мысли, так и сделанные выводы.

Власт был отравлен.

И отравлен тем же самым, чем и её родной дед, которого только и спасал невероятный восьмидесятый уровень. Свою проблему дед схлопотал ещё по молодости и дурости, когда проходил испытательный срок в одну небезызвестную гильдию. Потря Суровый был тем ещё параноиком, а потому всем «неживым», даже новичкам, делали тату неким составом, который стопроцентно убивал всех тех, кто решался предать гильдию. Жестоко? Ещё как!

Дед не предавал никого, но и его заслуги в выживании не было. Просто с исчезновением Потри и остальных высокоуровневых «неживых», сделанные тату потеряли львиную долю своей силы, подарив отсрочку немногочисленным новичкам. И уже за это время дед успел взять достаточный уровень, чтобы суметь противостоять пагубному воздействию.

Только яд внутри тела остался, никуда не делся. Точь-в-точь такой же, как в правой руке Власте. Но у парня там плескалась такая его концентрация, что Лаврия вообще не понимала, как он жив-то. Не понимала до разговора с дедом, который сам же и назвал-то Власта наследником. А если полностью, то наследником проклятой гильдии «Неживой».

Далее мысли Лаврии перескакивали к той интереснейшей находке, что принесла поисковая группа.