Наследие

Уж что-что, а даже за самый мизерный шанс я привык бороться до конца. Ничто не даст в том солгать — ни сражение с Владыкой Чёрных Рук, ни преодоление Золотого коридора, ни битва с Семипалым Кротом, ни бой с Пожирателем и Примечательным, ни что-либо иное.

Пусть помощи ждать неоткуда. Пусть уровнем не вышел. Пусть путь к вершине перекрыт врагом.

Зато упорство, воля — всё моё!

Говорите, нельзя ничего использовать, кроме Шага и Ауры?..

Ну и хорошо! Очень и очень хо-ро-шо!

Я всё ещё отлично помню, как перед воплощением Ядра Атрибута, там, глубоко «внутри» себя же, стал копией Владыки. Как прекрасно помню и то отчаяние, ту обречённость, что позволили не сдаться, а вырваться из лап пугающего Искажения, слепить «шар» из него, избежав безумия, одержимости. Как благодаря этим чувствам создал очень плотное и настолько густое Средоточие, что оно фору многим бы дало по запасам готового к применению Атрибута… Если бы только кто-то, помимо меня и Мелы, знал о том.

Как раз этот запас и не давал надежде вдребезги разбиться.

Да, для развития филаментной системы требовались Ядра Зверей. Они даровали энергию, «переплавляемую» в верную атрибутную и тут же пускаемую на создание новых и новых филаментов и таких же узлов.

Но можно! Можно пойти и другим путём!

Тем путём, что чреват последствиями при будущем преодолении второго предельного…

Тем путём, о котором узнал из оставленного наследия в Бесцветном мире.

Согласно записям, Сила, извлекаемая из Ядер Зверей, тратилась на развитие филаментов не вся без остатка. Часть незаметно для практикующего оседала в Средоточии Атрибута, пополняя изначальный запас на то самое будущее…

Но сейчас наступило суровое настоящее… То, с которым смиряться я не собирался.

«Если вверх, то в самое Небо!» — так однажды сказала Меланита. Та, что уже где-то там, впереди-наверху ждёт меня.

А потому… потому я потянул всё из Средоточия. Вообще всё!..

Потянул, щедро насыщая имеющиеся филаменты, а недостающие — воплощая и тут же наполняя, чтобы следом пропитать Атрибутом каждый до единого слой покровного эпителия!

Потянул, живо представляя, как Аура не просто окутывает меня.

Потянул, яростно веря, что Аура обращается телом Владыки!..

А затем, дав наконец-то волю рыку, что давно жёг глотку, рванул!

Рванул вперёд! Рванул ввысь! Рванул так, как сам Неистовый воевать завещал!

Прихлебатели, «херои», охотники, враги — как только не успел назвать противников своих. Но теперь… теперь все они дичью стали для меня!

И весь такой необъятный мир сузился до единственного, но многократного действа.

Действа, которое ранее не вызвало у старших предубеждения и остановки испытания: не все гильдейские разменялись один к одному, как в случае с Кироном. Имелись и те, кто бесхитростно сталкивал оппонентов с колонн, упиваясь уровнем и силой, дарованной им же.

Для меня же это значило одно — я тоже могу повторить его столько раз, сколько противников встанет на моём пути.

И никакими словами не передать, какое же это удовольствие слышать, как теперь уже «гильдейские» жалобно верещат, выносимые мной с тех колонн, которые они посчитали своими. Наверное, помимо Ауры изменился и мой Шаг. Ничем иным не объяснить, что я стал преодолевать расстояния между ступенями к вершине гораздо легче, гораздо резче. И это «резче» придавало такой импульс пытавшимся меня остановить, что душа прямо-таки пела! Или рычала?.. Ай, не суть!

Как всё выглядит со стороны, чем закончится для меня — тоже ни единой мысли не мелькало. Как перестал думать и о том, что пора бы продолжить восхождение. Я полностью поддался азарту охоты. Стремление наказать, покарать в какой-то момент обратилось чуть ли не настоящей жаждой истребления всех тех, кто встать поперёк посмел…

Сколько продолжалось подобное безумство — и тут теряюсь, что ответить. Просто однажды, шагнув на очередную колонну, внезапно обнаружил, что противника на ней нет. Вот прям совсем нет. Вместо него прямо напротив моих глаз обнаружились чужие, синим льдом манящие… Да к тому же на невероятно прекрасном лице…

Поражённый представшей картиной, я замер. Может, на вечность, может, на мгновение. Но после — руку вперёд протянул, желая коснуться бледной кожи чужой…

Протянул и снова замер… А затем — бессильно опустил. Не только её, но и Ауру развеял.

Развеял аккурат под слова куратора, вновь разнёсшиеся над Ареной:

— Что ж! Пусть до Царя добрался никак не ожидаемый десяток, но за отсутствием иных претендентов испытание завершено! — на миг Малактор прервался, но почти сразу продолжил: — И, младшие, запомните этот миг навсегда! То, чему вы стали свидетелями, — весьма и весьма редкое явление. Ваш брат в час напряжённый не просто Атрибутную ауру применил. Он превозмог обычную её форму, обратив в нечто своё. Исключительно своё! Обратил тем, о чём каждый Воин в тайне мечтает, но достигают лишь считанные единицы. И имя этому — предельная техника!..

Наверное, вокруг стоял шум и гам. Наверное, он ещё больше усилился после слов Малактора, но, честно признаться, мой мир вновь сузился до предела. Правда, теперь он сосредоточился не на действии, а на ощущении. На ощущении тех рук, что меня, чересчур ослабевшего, крепко-крепко держали, не позволяя упасть… Силы ушли вместе с Аурой, вместе с Искажением, вернувшимся в своё Средоточие…

И как же обидно, что никто не позволил вдосталь предаваться приятно-пьянящему чувству искренней заботы! Когда и как именно «гора» исчезла, прошло вообще мимо сознания — Арена вновь декорации сменила, вернувшись к начальному облику: амфитеатр, где замерли те, кто гам и шум порождал; ристалище, где замерли те, кто стал новыми «царями».

И над всеми нами — гулко раскатывающийся голос Малактора:

— Что ж, настало время заключительного испытания! Хоть ваши братья и сестра и борются за места в Совете Трёх, но вы знаете, что в конце должен остаться только один. Лишь тот, кто станет главой Совета. А потому — да начнётся же испытание «Последний герой»! Бой, где все против всех! Бой, где наконец-то разрешено всё — не только техники, но и Воплощения с дарованными ими навыками!..

Старший ещё продолжал что-то вещать, то ли раззадоривая собравшихся, то ли просто во вкус войдя, а я, более-менее придя в себя, пристально смотрел под ноги.

— Мела, а Мела, — окликнул тихонько свою гильдейскую.

— Что, Власт? — в тон отозвалась та.

— А напомни, какой там Атрибут у Гнуса?