Наследие

— Что, что. Я знаю — что! И оттого ещё больше хочется прибить кое-кого! — буквально взорвалась Меланита таким жгучим негодованием, какого не то что видеть не доводилось, я даже предположить не мог, что обычно хладнокровная девушка способна на столь яркое его проявление.

Что в бою с Ледяным Ликаоном, что во всех прочих ситуациях всегда имелась некая граница, за которую эмоции Мелы никогда не переходили. Или почти никогда. На их общем фоне и её прошлое состояние аффекта выглядело куда более контролируемым, чем моё, втравившее нас в приключение на ровном месте.

Заставила ли эта вспышка раскаяться меня больше прежнего? Конечно, нет! Нельзя же раскаяться в том, о чём не жалеешь.

— Прибивать никого не нужно. Лучше расскажи — что, — состроив максимально заинтересованное лицо, полюбопытствовал, стараясь окончательно перевести ситуацию в миролюбивое русло.

— Синергия случилась, вот что! — уже не негодующе, но всё ещё жгуче ответила Мела.

— Синергия?.. — переспросил, катая на языке незнакомое слово.

— Она самая. Явление, о котором никто из старших на лекциях не счёл нужным упомянуть. Да я и сама случайно встретила пару слов о ней, пока в Библиотеке искала хоть что-то про свой недуг. Может, наставники не стали упоминать, потому что никто до сих пор не смог доказать её существование? Предполагаемый же смысл явления в том, что у двух Воинов может возникнуть связь между их Атрибутами. Возникнуть и позволить сделать нечто такое, что неподвластно им по отдельности, — в завершении своих слов Мела вновь обвела то, что нас окружало.

— Ух ты! — теперь я уже по-новому оглядел лепестки, на сей раз отмечая не их красоту, а таящуюся опасность.

— А чтобы ты ещё больше проникся, как же нам на самом деле повезло, то знай, что у синергии есть и антипод. Называется он диссинергия. Сам догадаешься, что происходит в этом случае, или подсказать?

Последний вопрос хоть и застал малость врасплох меня, увлечённого разглядыванием округи, но смог собраться и предположить:

— Что-то не настолько прекрасное?

— Именно. В лучшем случае от нас не осталось бы ничего. В худшем — вместе с нами исчезла бы бесследно и Башня. Если мы, конечно, ещё под ней.

— Ух ё! — вырвалось невольно, стоило только представить то, о чём толковала девушка.

— Собственно, из-за диссинергии и выдвинули предположение о существовании самой синергии. А вообще всё началось с того, что решили как-то назвать отсутствие реакции Атрибутов друг на друга. Звучит оно просто — анергия. Благодаря этой безучастности Атрибутов все нормальные Воины и сосуществуют рядом друг с другом. Как сам слышишь, термины достаточно необычные, а оттого и не особо распространённые. Но вот имя того, чей феномен ими пытались объяснить, ты точно знаешь, — и замолчала, выжидательно глядя на меня.

А я что? Не имея никаких предположений, только руками только и развёл.

На что тут же тяжкий вздох получил, но имя Мела всё-таки назвала:

— Чак Несокрушимый, — а после ещё и улыбаться стала по мере того, как вытягивалось моё лицо в процессе складывания воедино мозаики моих прошлых и разрозненных знаний.

Чак — легенда. Причём не фольклорного толка, а самая настоящая. Одиночка, что не состоял ни в одной гильдии, настолько силён был. Откуда пришёл, куда исчез — никому доподлинно неизвестно. А сколько всего ходит историй о его подвигах — не счесть! Взять те же противостояния человечества и Орды. Документально подтверждено лишь сражение Первых Воинов с Третьей Ордой, что и изображено на фреске в Академии. Но вот мифы… Они именно Чаку приписывали сражение со Второй Ордой.

Пока был погружён в размышления, Меланита успела подобраться ближе и вовсю щёлкала пальцами у меня перед глазами, привлекая внимание:

— Власт, ау!

— А-а-а? — очнулся от мыслей.

— Помнишь, я упоминала, что хотела о своём Ядре посоветоваться? Что меня кое-что в нём смущает?

— Конечно, помню, — тут же отозвался, припоминая разговор в «предбаннике» Золотого коридора.

— Это хорошо, — с нотками одобрения покивала девушка. — Когда я создала Ядро Атрибута, то мной оно ощущалось каким-то незавершённым. Как будто ему не хватало чего-то, целостности, что ли. А может, той самой плотности, о которой сама талдычила тебе перед медитацией. У тебя же вышло максимально сильно сжать Атрибут при воплощении?..

— Надеюсь, что да. Я очень старался, и моё Ядро выглядело куда как меньше Ядра-донора.

— Если так, то ты большой молодец, — сперва прозвучала неожиданная похвала, а затем последовало признание: — У меня оно почти такого же размера получилось, как Ядро Барса. Так при этом ещё и вопросы возникли к результату, как уже сказала.

Не зная, как реагировать на эти откровения, продолжал внимательно слушать девчонку:

— Так вот, после всего, что случилось, я уже успела проверить свои Средоточия. Если ты того же ещё не сделал, то сейчас самое время.

— Момент! — отозвался на совет и последовал ему.

Ни сразу после перехода на этапы Взращивания Ядра Атрибута, ни позже я так и не соблазнился на долгое и тщательное исследование обоих Средоточий. Ядро Предела слишком уж в тоску вгоняло своим видом. Потому после восстановления граней кристаллов и создания эклиптик соваться к нему так храбрости и не набрался. Атрибутное же, наоборот, только-только сформировал, а потому торопился вернуться к ожидавшей Меланите. Ну а затем произошло то, что произошло.

Начать решил как раз с тоскливого варианта.

Зависнув над системой с Силой Предела, пристально вгляделся в неё, свободный ото всех оков прошлого — не давило Ядро Владыки, требуя сил на сдерживание; не предстояла схватка с воплощением страха из Атрибута; не терзали и иные переживания. Прекрасное, казалось бы, расположение духа. И почти смог уберечь его от новой и сокрушительной атаки печали.

Ядро Предела действительно покрывала корка Льда — то, что я ощутил при поцелуе, мне не почудилось. Грани кристаллов с Воплощениями ещё сильнее походили на старые окна, сплошь покрытые морозными узорами.

Эклиптики, которые обеспечивали движение сателлитов вокруг Ядра, также несли след чужого Атрибута. Те отдельно торчащие «волокна», что ранее вызывали беспокойство о качестве проделанной работы, изменились. Они перестали «жить» — более не колыхались своей жидко-бесплотной консистенцией, а обрели вполне стройную структуру. Пусть корявую и кривую, но стабильную. А точнее — замороженную.