Страница 9 из 154
Глава 4
— Жертву зовут Биргер Неслунн, пятьдесят пять лет, — сказал Олег, обводя взглядом временную следственную группу из шести человек, которую успела собрать начальник отдела Катрине Братт. Шел первый день нового года, и многие сотрудники отдела убийств должны были вернуться из рождественских отпусков только сегодня вечером.
— Он владел строительной фирмой, восемнадцать постоянных сотрудников. Женат на Ламай Неслунн, двое детей, четыре года и шесть лет. Жена утверждает, что в тот момент, когда в мужа стреляли, она с детьми находилась в подвале. Она поднялась в квартиру лишь на минуту, чтобы набрать воды для собаки, и обнаружила, что дверь взломана, а муж лежит мертвым на полу. Ни в подъезде, ни в лифте она никого не видела и не слышала. По её словам, из квартиры ничего не пропало, а эксперты не обнаружили никаких следов обуви. Возможно, дело в том, что полы были свежевымытыми, но на улицах сейчас такая грязь, что взломщик либо разулся, либо воспользовался бахилами, как и мы.
— Они были в подвале? — спросил Скарре, откидывая назад прилизанную чёлку. Он был мелким человеком. Во всех смыслах, как уже успел понять Олег. — У нас тут что, второй Фритцль[6] нарисовался?
Олегу порой казалось: если бы эти шуточки отпускал кто-то другой, а не Скарре, который так отчаянно нуждался во внимании, они, возможно, и вызвали бы смех.
— Ну... — начал Олег. По едва приподнятым бровям Катрине Братт он понял: она догадалась, у кого он перенял эту манеру выражаться. Олег не знал почему, но с самого первого дня подозревал, что между ней и Харри когда-то что-то было. Может, дело в том, что у неё были такие же темные волосы, та же стройная фигура и высокие скулы, как у Ракели. Или в том, что на её щеках проступал легкий румянец каждый раз, когда упоминалось имя Харри, словно это было их общей тайной, которую следовало скрывать от Олега.
— Она говорит, что дети очень любят собаку, — продолжил он. — И они обычно уводят её в тихое, защищенное от шума и света место каждую новогоднюю ночь ближе к полуночи.
— Из-за петард, — подал голос Вульф, менее языкастая и, к счастью, более обаятельная тень Скарре. — Я со своей собакой делаю то же самое, закрываю её в гараже, когда начинают палить. У собак ведь тоже бывает посттравматический синдром, знали? Они...
— Расскажи о жене, — оборвала его Катрине Братт.
— Она и её старшая сестра приехали в Норвегию из Таиланда, когда им было восемнадцать и двадцать лет, — сказал Олег, сверяясь со своими записями. — Они работали в массажном салоне и отправляли деньги семье на родину. Там Ламай и познакомилась с Биргером Неслунном, они поженились. Некоторое время она подрабатывала гримером и на кухне в тайском ресторанчике на Энерхаугене, но после рождения детей стала домохозяйкой. В поле зрения полиции никогда не попадала. Утверждает, что ей ничего не известно о каких-либо явных врагах мужа, но признает, что у него были долги. Вроде бы к нему предъявили иск о возмещении ущерба в связи со строительным проектом для иностранного инвестора, где все пошло наперекосяк. Она вызвана на допрос сегодня во второй половине дня, надеюсь, тогда мы узнаем больше.
— И что ты о ней думаешь? — спросил Скарре.
— Ничего, — ответил Олег.
Это, конечно, было неправдой, но именно к такому идеалу призывал Харри. На начальном этапе следовало заниматься исключительно сбором фактов и ничем больше, пропуская мимо ушей все, что нашептывало внутреннее чутье. Стоило поддаться первому предчувствию, как ты переставал смотреть по сторонам и начинал подгонять любые новые улики под вывод, который уже неосознанно сделал. Предвзятость подтверждения, ловушка собственного мнения. По мнению Харри, давать волю интуиции можно было только тогда, когда голые факты заходили в тупик. Сказать проще, чем сделать, и когда Олег как-то поинтересовался, следовал ли сам Харри собственным правилам, тот лишь улыбнулся в ответ.
— Да ладно тебе, джуниор, — ухмыльнулся Скарре, переглянувшись с коллегами. — Ну должно же у тебя быть хоть какое-то мнение.
— С чего бы?
Скарре склонил голову набок.
— Процент убийств в этнически смешанных браках выше. И у белых, и у цветных мужчин гораздо больше шансов прикончить супругу, если она отличается от них цветом кожи.
— С акцентом на слове «мужчин», — уточнила Братт и взглянула на часы. — Давайте оставим статистику в покое и сосредоточимся на том, что имеем. Прошло четыре часа, осталось сорок четыре. Нам нужны рабочие версии, подкрепленные фактами, только чур ни в одну из них заранее не влюбляться, договорились? Сири, начни ты.
Сири Хеймен выпрямилась на стуле.
— Самое простое объяснение — банальная кража со взломом. Кто-то решил воспользоваться праздничным вечером, когда все ушли в гости, и обчистить пустую квартиру. Они присмотрели просторное жилье на последнем этаже, логично рассудив, что там больше шансов поживиться чем-то ценным. Послушали у двери, не услышав за ней ни звука, и решили рискнуть. Но квартира оказалась не пуста. Грабитель или грабители запаниковали, выстрелили и сбежали с пустыми руками. Звучит просто, но...
— Спасибо, простое решение обычно и есть самое верное, — сказала Братт. — Малик?
— Согласен с Сири, — кивнул Малик Хан. — Но давайте прикинем ещё один вариант. — Он аккуратно приподнял руки, стараясь не испачкать рукава своей свежевыглаженной белоснежной рубашки. Хан отучился два года в бизнес-школе BI, чего ему вполне хватило, чтобы устроиться в Экокрим и быстро вынести этой конторе вердикт о полной некомпетентности. Во всяком случае, именно эту причину он назвал, переводясь в отдел убийств. Ну и ещё то, что с корочкой сыщика из убойного отдела гораздо проще подцепить девчонку, как он по секрету признался Олегу.
— Так вот, — продолжил Малик. — Кто-то из инвесторов понимает, что если надеяться вернуть долги Неслунна через процедуру банкротства, то крохи придется делить со всеми кредиторами. И он посылает вышибалу. Тот заставляет Неслунна подписать личный вексель, скажем, под залог квартиры во вторую очередь. А чтобы Неслунн потом не аннулировал долговую расписку, заявив, что его принудили, вышибала его убирает.
— Именно, — подхватил Скарре. — А потом курочит дверь ломом, чтобы замаскировать все под налет домушников. И когда долговое обязательство предъявят к оплате, никто ничего не заподозрит. Кроме moi[7] и Малика, само собой.
Катрине Братт поморщилась, глядя, как эти двое дали друг другу пять.
— Вульф?