Выстрел милосердия

— Все верно. — Художник по свету снял куртку от спортивного костюма «Адидас», и по бицепсам на скрещенных руках и грудным мышцам под обтягивающей футболкой Харри мог сделать вывод, что тот немало занимается с железом.

— М-да. Кто пользуется этим компьютером?

— В основном я.

— В основном? А кто ещё?

«Полковник» Нильс пожал плечами: — У нас там схема освещения в программе Vectorworks, так что ещё бест-бой и ассистенты осветителя. Два человека. — Звуки «к» вылетали из его рта резко, как удары малого барабана.

— Значит, пароль от компьютера есть только у вас и у этих троих?

Нильс покачал головой: — Пароль только от Vectorworks, на самом компьютере пароля нет.

— Вы хотите сказать, что на съемках есть и другие, кто мог отправить видео с этого компьютера?

— Нет, — ответил Нильс, и Харри показалось, что на его лице промелькнуло подобие улыбки. — Я говорю, что это мог сделать вообще кто угодно. Офис кинопроизводства открыт круглосуточно, так что отправить его мог не только любой член съемочной группы, но теоретически и каждый, у кого есть ключ-карта от Кинопарка.

Сана посмотрела в свой телефон: — Согласно логам, запись была отправлена с этого компьютера вчера в 19:17.

— Невозможно, в это время я был здесь, — категорично заявил Нильс, даже не шелохнувшись.

— Значит, либо это сделали вы, — сказала Сана, — либо кто-то загрузил видео заранее, настроив таймер отправки. В таком случае вы могли ничего и не заметить.

Нильс нахмурился: — Вы хотите сказать, что видео с убийством Фелиции лежало на моем компьютере, а я об этом и знать не знал?

— Ну, — протянул Харри, — на это только вы сами можете ответить. Знали вы или нет. Сейчас вас заберут на допрос, так что на вашем месте я бы позвонил домой и предупредил, что к ужину меня ждать не стоит. Если вы понимаете, о чем я.

Впервые на лице художника по свету отразилось беспокойство: — Вы не можете так поступить. У нас три сцены, которые...

— Придется как-то выкручиваться, — сказал Харри. — Делов-то — включить пару ламп, разве нет?

Харри вышел из кабинета и подошел к грязному окну. Он смотрел на парковку внизу, пока Олег инструктировал патрульного в форме, велев увести Нильса и сообщить в отдел убийств, что они выезжают.

— Что думаешь? — спросил Олег, когда они спускались по лестнице.

— Я стараюсь вообще ничего не думать, — ответил Харри. — Но наш подопечный редко ошибается, а это был бы колоссальный прокол. Так что нет, не думаю, что это немец.

— Какой немец?

— «Адидас», пулеметные согласные и армейская стрижка.

— Ладно, но что, если он сделал это намеренно, как раз для того, чтобы мы подумали именно так и вычеркнули его из списка подозреваемых?

— Но для этого он должен считать нас умными, верно?

— Тоже верно, — вздохнул Олег.

У Харри зазвонил телефон. Это был Эйстейн. Голос у него был сонный.

— Ладно, я посмотрел видео, которое ты прислал. Да, у меня есть пара мыслей. И время на пиво в «Шрёдере[55]». С тебя причитается.

— Хм. «Шрёдер» ещё закрыт.

— Откроется через восемь минут. Я уже стою и жду снаружи.

— Господи, Эйстейн.

— Скажешь тоже.

— Ладно, еду.

У машины их ждали двое мужчин. Грип в парке стоял и переминался с ноги на ногу.

— Я сказал ему, что он должен поговорить с вами, — произнес Грип, кивнув на своего спутника. Это был Черно, оператор, одетый в шорты и легкую куртку.

— Я видел это видео, — сказал Черно. — Точнее, первые десять секунд, потом пришлось выключить. Не знаю, какая именно камера закреплена внутри маски, может, обычный мобильник. Но насчет второй камеры, на которую идет склейка, я почти уверен, что это та самая. То есть «Aaton Minima».

— Спасибо, — сказал Харри, с удивлением разглядывая оператора, который стоял совершенно расслабленно и, казалось, вообще не замечал холода. — Это всё?

— Нет, — ответил Черно. — Ещё монтаж. Смонтировано чертовски ритмично.

— Вот как? И ты разглядел это за... десять секунд?

— Это видно по одной-единственной склейке. В одной секунде фильма двадцать четыре кадра, и хорошего монтажера от посредственного отличает не то, на какой секунде он делает склейку, а на каком именно кадре.

— То есть, по-твоему, работал профессионал?

Черно пожал плечами: — Ну или просто прирожденный талант.

— Хорошо. Спасибо. Любая зацепка важна.

Олег снял машину с сигнализации, но Харри медлил: — Послушай, тебе правда не холодно?

Черно криво усмехнулся, словно давно привык к этому вопросу, и тряхнул кудрями.

— Гипертиреоз.

— Что, простите?

— Сверхактивная щитовидная железа. Мы как ядерные реакторы, у которых полетела система охлаждения.

— Хм. Значит, Черно... ?

Он улыбнулся: — Да, это сокращение от Чернобыля. Кличка такая.

В машине по дороге к «Шрёдеру» позвонила Хильде Витт. Её голос звучал одновременно серьезно и нетерпеливо:

— У меня есть кое-какие соображения по поводу видео с убийством Фелиции Хени. Мы можем встретиться как можно скорее?