Выстрел милосердия

Харри обвел взглядом полки с папками, бумагой, ручками и прочей канцелярией, заполнявшей это лишенное окон, плохо проветриваемое помещение. Линолеум отслоился и загнулся вдоль плинтусов, обои выгорели неравномерно, сохранив следы от всего, что когда-то на них висело, а вокруг старых отверстий от гвоздей облупилась краска.

— Мы поставим сюда стол и стул, — сказала Катрине. — Если ты, конечно, все ещё хочешь этот кабинет.

— Это, — прошептал Харри, глубоко вдыхая воздух, — абсолютно идеально.

Запах мокрой шерсти и пота ударил в нос Катрине Братт, когда она ровно в десять часов толкнула дверь нового пресс-центра полицейского управления. Засверкали фотовспышки, и ещё до того, как она успела подняться на трибуну за лесом микрофонов, у неё перед глазами заплясали искры. В последние годы наметилась тенденция к снижению посещаемости полицейских пресс-конференций. Насколько это было связано с сокращением штатов в редакциях СМИ или с тем, что журналисты могли присутствовать виртуально через стриминговые платформы, она не знала. Но сегодня все места были заняты, а люди стояли даже вдоль стен.

Руководитель пресс-службы Кендзерский, получивший за внешнее сходство прозвище Дилан, поприветствовал собравшихся. Он зачитал краткий пресс-релиз. В нем содержались исключительно сухие факты об убийствах, и он был настолько холодным и лишенным всякой образности, что Катрине передернуло.

Объявили время для вопросов.

Вверх взметнулись руки, голоса пытались перекричать друг друга. Какими уликами располагает полиция, есть ли подозреваемые, каков может быть мотив и ожидает ли полиция новых нападений?

Катрине чередовала ответы «без комментариев», «мы не можем разглашать эту информацию в интересах следствия» и «нам это неизвестно». После того как на самые очевидные и насущные вопросы были получены пустые отписки, запал журналистов немного угас. После недолгой паузы подала голос Муна До из таблоида «ВГ»[49].

— В здании управления полиции заметили Харри Холе. Означает ли это, что он вошел в следственную группу?

— Мы не комментируем внутренние кадровые вопросы, не имеющие отношения к делу, — ответила Катрине и тут же пожалела о второй части фразы, заметив усмешку Муны До.

— То, привлечен ли к делу единственный в полиции специалист по серийным убийствам или нет, по-вашему, мало связано с делом?

— В любом случае у нас нет комментариев.

— Вы просто не хотите раскрывать убийце свои карты, верно?

Катрине повернулась к Кендзерскому, который сразу понял намек и наклонился к микрофону.

— На этом пресс-конференция окончена. Новое объявление будет сделано в течение дня. И да, я имею в виду само объявление, а не новую встречу.

В зале раздались смешки, поскольку последняя фраза была коронной шуткой Кендзерского.

— «Раскрывать убийце карты»? — сердито повторила Катрине, когда они с Кендзерским шли к лифту. — Разве это не странный вопрос? Будто это какая-то игра.

— Не более странный, чем то, что это до сих пор называют пресс-конференцией, хотя большинство в зале никогда в глаза не видели печатного пресса.

Катрине нажала на кнопку вызова.

— То есть ты считаешь, что вопрос не странный?

— А ты считаешь, что это не игра? Убийца присылает нам видеозапись с секс-куклой на матрасе посреди леса.

— Да, но Муна До и остальные в зале об этом не знают.

— Значит, тебя раздражает, что они задают правильные вопросы, сами того не ведая?

Катрине вздохнула: — Меня раздражает то, что мне пришлось солгать в ответ на лучший из прозвучавших вопросов.

Кендзерский вопросительно посмотрел на неё, когда двери лифта разъехались и она вошла внутрь. Он последовал за ней. Она дождалась, пока двери лифта закроются перед ними.

— Я ответила «не знаю» на вопрос о том, нанесет ли убийца новый удар.