Выстрел милосердия

Глава 75

— Заходи, — сказала Ламай, шире распахивая дверь.

— Спасибо. — Харри вошел в квартиру с бульдогом на поводке.

— Так вот ты какой, Джеронимо, — сказала она, наклоняясь и почесывая пса за ухом. — Знаешь, сколько ему лет?

— Ветеринар считает, что около семи. Документов у нас нет, так что он определял по зубам и глазам.

— Склероз хрусталика, — сказала Ламай. — Да, Джеронимо, лучшие твои годы уже позади. Но ты всё равно красавец.

Бульдог закинул голову и зажмурился — ему явно нравилось, когда его чешут.

Приковылял эрдельтерьер Ламай, и собаки принялись обнюхивать друг друга, пока Харри шел за хозяйкой на кухню. Он сел за стол, где стояли две пиалы без ручек: — Я составила это для тебя, — сказала она, снимая записку с дверцы холодильника и протягивая ему. Харри прочитал: «Миска для еды, миска для воды, ошейник с адресником, щетка, когтерезка, гигиенические пакеты, корм для собак, одеяло в корзинку».

— Не переставляй его лежанку, старым собакам нужно время, чтобы привыкнуть к новому месту. Поначалу не разговаривай с ним слишком много и не докучай ему. С объятиями и прочим тоже подожди пару недель. Узнай у прежнего хозяина, чем его кормили и какой у него был распорядок дня — старые собаки любят рутину.

— Мм.

Она рассмеялась, разливая чай.

— Что?

— Я о собаке говорю, Харри. Не о тебе.

— Это верно, — сказал он, помешивая чай. — Я люблю рутину. Так что это может стать шоком.

— Хорошим шоком. Собака нуждается в тебе. А ты нуждаешься в собаке.

— Да, ты уже говорила.

Они подули на свои пиалы и сделали по глотку. Приковылял Джеронимо и улегся у ног Харри.

— Каким ты помнишь Кнута Грипа? — спросил Харри.

— Кнута? Да, когда мы познакомились, его фамилия ещё была Каландер. Ну... Он был в глубокой депрессии из-за того, что его фильм так и не сняли. А потом все те, кто должен был в нем участвовать, добились такого успеха с «Проповедником». Я встретила его снова много лет спустя, он ужинал в ресторане, где я работала. К тому времени от него ушла жена. Бедняга. Но горечь он умел скрывать виртуозно, этого не отнимешь.

— Но ты её заметила?

— Конечно. Не думаю, что Кнут был злым человеком. Он просто сломался.

— Ты и это увидела?

— Как я уже говорила тебе, Харри...

— Всё дело в глазах.

— Всё дело в глазах.

— Мм. А в глазах остальных из той кинокомпании Грипа и Вама ты видела что-то надломленное?

— О да. Тима Каландера я никогда не видела, а вот Роберт Брандт был совсем сломлен. — Харри кивнул и посмотрел на зимний день за морозными узорами на стекле.

— Я размышлял обо всех совпадениях в этом деле, — сказал он. — Например, о том, что твой муж покончил с собой в ту же ночь, когда убили Фелицию. Но ведь вы с ним на самом деле не имели никакого отношения к этому делу, ты была просто одной из, наверное, сотни людей в этом городе, работавших с кем-то со съемочной площадки. Нет, самым большим совпадением было то, что Роберт Брандт хотел снять документальный фильм о следователе убойного отдела, который как раз шел по следу убийцы, собиравшегося лишить жизни самого Роберта Брандта.

— Ты веришь в судьбу?

— Нет, но я всё больше верю в совпадения. В то, что они абсолютно случайны. И что большинство вещей, в которых мы усматриваем закономерность, на самом деле — обычный хаос, в котором мы отчаянно пытаемся навести порядок. — Харри погладил Джеронимо по спине.

Они выпили ещё чаю.

— Ты переживаешь? — спросила она.

— Por supuesto. — Харри посмотрел на Джеронимо, а пес посмотрел на него. — У меня легкая фобия лифтов, а у Джеронимо бедра не приспособлены для лестницы в семнадцать этажей. Придется много таскать его на руках.

Ламай покачала головой. — С этим ты справишься. Я скорее о том, что читала про предстоящий суд. Тебе ведь грозит тюрьма.

— Да, есть такая вероятность. — Харри посмотрел в окно на солнечный день, первый в новом году, когда мороз ослаб до однозначных чисел. — И на этот случай я хотел попросить тебя об одной услуге.

— Я так и думала, — серьезно улыбнулась Ламай. — Хочешь спросить, не могла бы я забрать Джеронимо?

— Сможешь? — переспросил он. — Конечно, заберу, когда понадобится, — ответила она. — Это меньшее, чем я могу отблагодарить.

— Спасибо, Ламай. И спасибо за чай.

Они вышли в прихожую, Джеронимо бодро затрусил следом.

— Мы с сестрой, кстати, собираемся открыть ресторан, — сказала Ламай, пока Харри застегивал пальто.

— Да ну?

— Он небольшой, но мы уже подписали договор аренды и переманили отличного повара.

— Тайская кухня?

— Да.

— Отлично. Моя любимая.

— Вот и хорошо, потому что я как раз хотела сказать: ты сможешь есть там бесплатно в любое время.

— Спасибо, Ламай, но раздавать бесплатные обеды на старте — плохая бизнес-идея. Я буду платить.

— О, мы можем себе это позволить. Знаешь, Датчанин и женщина с татуировкой, когда приходили сюда, сказали, что прощают Биргеру долг. Не находишь это... весьма неожиданным, Харри?

— Да, это неожиданно.

Ламай уперла руку в бок и выжидающе посмотрела на Харри: — Они сказали, что не знали о моей дружбе с «Корпс», и извинились. Я потом проверила: «Корпс» — это банда байкеров. Ты случайно ничего о них не знаешь?

Харри выпятил нижнюю губу и покачал головой. — Что-то не припоминаю.

Ламай улыбнулась. — Да, я так и думала. «Как бы там ни было», как любил говорить Биргер. Значит, страховка останется у меня, и я смогу вложить деньги в ресторан.

— Повезло, — сказал Харри. — Вот всё и устроилось.

Ламай обхватила руку Харри своими ладонями и сжала её: — Да, — сказала она. — И правда, повезло.

Катрине стояла у открытой двери и прислушивалась к шагам на скрипучей деревянной лестнице. «Удивительно тяжелые для Олега», — подумала она, гадая, что ему понадобилось такое, о чем нельзя было сказать по телефону или на работе. Он просто позвонил в домофон без предупреждения. Когда он показался на последнем пролете, она действительно увидела человека, раздавленного тяжелой ношей.

— Надеюсь, я не помешал укладывать малого, — сказал он, стаскивая грязные ботинки в прихожей.

— Нет. Герту разрешили сходить на вечернюю прогулку с новой собакой Харри.

— А Харри здесь?

— Он ужинал с нами. По полу сквозит, так что надень их.

Олег удивленно посмотрел на тапочки, на которые она указала. Обулся. Похоже, они были ему слегка велики.

Катрине прошла вперед на кухню, и они сели за стол.

— Чай или кофе?