Выстрел милосердия

Глава 61

— «И обязательно запри за нами дверь», — передразнила Витт, семеня рядом с Харри по обледенелой подъездной дорожке. — Мог бы и сказать бедняге, что мы оставили машину караулить его.

— Нет, — сказал Харри и покосился на соседнюю виллу. В одном из окон заколыхался свет.

— Почему нет?

Харри указал на соседний дом. — Из того окна отлично видна входная дверь Грипа. Вот почему Тим Каландер зашел с другой стороны — он не хотел быть замеченным.

— Я спросила...

— Я услышал. Идем.

Она тщетно пыталась поспеть за ним, пока он шагал по соседской дорожке. Ей удалось догнать его лишь на крыльце, когда он уже нажимал на кнопку звонка.

— Никого нет дома, — сказал он.

— Просто нет электричества, — сказала она и громко постучала в дверь. — Вряд ли они стали бы жечь в гостиной свечи, если бы их не было дома.

Он посмотрел на неё с одобрением.

— Почему ты спросил, знал ли Тим Каландер о пластине в груди? — поинтересовалась она.

— Ну. Я думаю, Грипу невероятно повезло. А ко всему невероятному я отношусь со скептицизмом. По словам Черно, Грип был лучшим другом Тима. Возможно, Тим вовсе не собирался его убивать — ему просто нужен был кто-то, чтобы воссоздать сцену из фильма «Разыскивающий». Вот Грип и угодил в его шот-лист.

Она приподняла бровь:

— Каламбур не задумывался?[70]

Дверь отворилась. Женщина лет сорока вопросительно посмотрела на них.

— Который был час, когда вы увидели этого человека? — спросил Харри, глядя на сидевшую на диване супружескую пару. Их с Витт усадили в кресла поближе к теплой дровяной печи.

— Я не знаю, мы не пользуемся часами, — ответила женщина.

— Наверное, в темноте разглядеть было трудно, но мог это быть вот этот человек? — Харри протянул телефон, показывая присланные Сири Хеймен фотографии: одну портретную и одну в полный рост. Женщина отпрянула, и Витт положила руку на руку Харри.

— Простите, — сказал Харри и убрал телефон.

— Это был он, — сказала женщина. — Я видела его здесь несколько раз и сразу узнала по походке. Мне кажется, это близкий друг семьи. Был им. Ну, она ведь больше там не живет. Они же развелись, верно?

— Но никакого выстрела вы не слышали?

— Нет. Но в этом нет ничего удивительного. Я была в состоянии глубокой медитации, а в это время я как бы ухожу из этого мира. А потом я ходила на Грефсен собирать хворост. Вернулась домой уже поздно.

— Возможно, уже после того, как уехала полиция?

— Может быть. Я никого не видела. Сразу легла спать. После сбора дров спится очень крепко.

— Они наверняка пытались до вас достучаться, чтобы расспросить. Вам не пришло в голову связаться с полицией, когда вы узнали о случившемся?

— Я ничего не знала, — сказала она. — До того момента, как вы только что об этом рассказали.

— Надо же. Как такое возможно...

— Мы не смотрим телевизор, — заговорил мужчина, которого хозяйка дома представила как своего супруга. — Не пользуемся интернетом. С соседями особо не общаемся. А в последний год и газеты читать перестали. Семьдесят процентов из того, что там пишут, — вранье.

— Мм. Харри оглядел хозяина дома, который сидел, скрестив руки на груди, в традиционном вязаном свитере-люсекофте, застегнутом под самое горло, прямо под жидкую бородку. — А вас, значит, дома не было?

— Ездил за лосятиной, — ответил тот. — Мы осенью двух лосей подстрелили, брат их у себя хранит.

— В морозильнике? — спросил Харри.

Мужчина не ответил, лишь выше скрестил руки на груди. На выходе Харри указал на металлический шкаф в прихожей. — Оружейный сейф?

— Да, — подтвердил мужчина.

— Я думал, подобные вещи держат в подвале?

— Когда они придут, у вас может просто не оказаться времени бежать в подвал.

— Они?

Мужчина взял со стопки на комоде в прихожей нечто похожее на брошюру. — Почитайте вот это. В отличие от газет, здесь написана правда. Неприятная, но это истина, которую большинство людей не способны разглядеть.

Харри остановился в дверях. — Вы сказали, что не общаетесь с соседями. Значит ли это, что вы не разговаривали ни с Грипом, ни с его братом?

— Не разговаривал, но я прекрасно знаю, кто такой Каландер. Он был гением.

— Вот как?

— Я недолго крутился в кинобизнесе, но это было давно. Каландер меня не помнит.

— Вы говорите, он был гением, а не остается им?

— Бог каждому из нас дал дар. Но если мы не используем его так, как Он задумал, Он может забрать его обратно. Каландер отказался от своего таланта. А это предательство не только по отношению к себе и Богу, но и ко всем нам. К нашей стае. Ведь дар дается одному, чтобы пользу от него получали все.

Харри медленно кивнул. — Спасибо...

— Гудмунд.

— Гудмунд...

— Гудмундсон. Надеюсь, вам удастся поймать того, кто ранил Грипа.

— Мы сделаем все, что в наших силах, — ответила Витт.

Спускаясь по обледенелой дорожке, Витт поскользнулась. Харри выставил руку, и она инстинктивно вцепилась в него. Он почувствовал её запах — знакомый аромат. Ему показалось, что он ощущает тепло её тела сквозь её пальто и своё собственное.

— Ой, — со смешком сказала она и замерла в его объятиях, не шевелясь.

— Мм.

Он помог ей выпрямиться и слегка отстранил, чтобы она снова твердо встала на ноги. Они пошли дальше. Она взяла его под руку и засеменила рядом.

— А ты быстрый, — заметила она.

Он подумал, имела ли она в виду его реакцию или то, как поспешно он разорвал объятия. А затем сообразил, что она, само собой, именно на эти сомнения и рассчитывала.

Он высвободил руку, когда они подошли к синей гражданской машине полиции. Постучал в окно. Стекло опустилось, и Харри, достав блокнот, принялся писать.

— Как тебя зовут?

— Юлия Оннеруд.

— Хорошо, Оннеруд. Если Грип выйдет из дома, я хочу, чтобы вы установили за ним наблюдение и докладывали мне о каждом его шаге. Идет?

— Но наши приказы...

— Новые приказы вы получите по рации через пару минут. Он вырвал листок и протянул ей. — Отправь мне сейчас эсэмэску на этот номер и держи в курсе.

— Так вот оно что, — сказала Витт, пока они шли дальше, а Харри ждал, когда Катрине ответит на звонок. — Ты не хочешь, чтобы Грип знал о слежке, потому что думаешь, что он может вывести нас на Тима Каландера. Верно?

— Ну. Вообще-то не думаю. Но пока этого нельзя исключать...

— Ты и вправду допускаешь, что он бросится помогать брату? После того как сам преподнес его нам на блюдечке?