Выстрел милосердия

Глава 51

Грип разогнул ноющую спину, положил гаечный ключ и осмотрел огромный, похожий на жирафа операторский кран. Вздохнул.

Мелкие неполадки следовали одна за другой, и вскоре стоило ждать крупной поломки. Так что крану требовался либо капитальный ремонт, либо этого верного трудягу пора было отправлять на пенсию. Он услышал звук, почувствовал сквозняк и понял, что кто-то только что вошел через главную дверь павильона А. Посмотрел на часы. Полдвенадцатого. Уборщики ушли давным-давно, и было необычно, что кто-то заявляется так поздно.

Дверь находилась на другом конце просторной, пустой части павильона, которая тонула во мраке, если не считать света его рабочей лампы. Поэтому он не мог разглядеть, кому принадлежали шаги, отдававшиеся коротким эхом по бетонному полу по мере приближения. Фигура в пальто вошла в круг света, голова и лицо были скрыты под глубоким капюшоном.

Кое-кто на съемочной площадке признавался, что убийства их напугали, но Грип к их числу не относился.

Фигура остановилась и скинула капюшон. Грип понял, что ошибся: из-за высокого роста он принял пришедшего за мужчину.

— Как дела? — спросила Кида Ширер.

Грип пожал плечами. — Нужно заменить шарикоподшипник в панорамной головке.

— Это критично? Детали есть?

— Все уладится. Но что ты здесь делаешь в такое время?

— Попросила художников сегодня заново подготовить бар пилотов в павильоне Б, просто хотела проверить, все ли сделали как надо.

— Но по производственному плану мы там снимаем только послезавтра?

— Хотела дать им пару дней — пусть сначала наделают ошибок, а потом сделают как надо.

Грип усмехнулся. Ему нравилась Кида. Нравилась и как человек, и тем, что она прошла весь путь на съемочной площадке снизу вверх, а потому понимала нужды каждой детали этого механизма.

— Я заглянула сюда, потому что увидела твою машину, — сказала она. — Кошмар, правда?

— Да, просто кошмар, — сказал Грип. — И совершенно непостижимо, конечно. С тем, что Роберт был со странностями, спорить никто не станет, но чтобы он... да уж. Непостижимо.

— Да. — Она кивнула. Постояла, переминаясь с ноги на ногу. — Завтра полиция приедет сюда допрашивать меня.

— Тебя? А почему?

Она сглотнула. Поколебалась. Грип понял, что она зашла к нему неспроста — хотела сказать что-то, дававшееся ей, очевидно, нелегко.

— Фелиция Хени была моей матерью, — сказала она.

— Ого, — удивился Грип. — Этого... этого я не знал.

— Да, об этом очень немногие знают. Я присяду.

Грип пододвинул ей раскладной стул, а сам сел на табурет.

— Я никогда с ней не общалась, — сказала Кида. — Приемные родители рассказывали, что у неё были проблемы с наркотиками, и она сама попросила не искать с ней встреч, чтобы меня с ней не связывали. Не знаю, из уважения или от стыда я пришла на похороны в капюшоне и прислала цветы анонимно.

Грип вздохнул. — К сожалению, у неё действительно были тяжелые времена, Кида.

— Она так и не назвала отца, и хотя никто не говорил прямо, у меня сложилось впечатление, что это мог быть кто-то... ну, кто платил ей за секс. Пару недель назад я говорила с Тимом о сценах полетов, которые он монтирует, и спросила, помнит ли он что-нибудь о тех временах. Он считал, что у неё был постоянный, но тайный любовник в киноиндустрии. Тайный, потому что он был женат.

— Вот как?

— Я посмотрела на сайте film.nb.no и выяснила, что моя мать и этот человек работали вместе не только над «Проповедником». Они должны были сотрудничать и над более ранним проектом. Картина называлась «Окончательный монтаж».

— Верно. Вся наша компания из «Нового Осло» была задействована там, он должен был стать нашим дебютным фильмом, но из него, к сожалению, ничего не вышло.

— Значит, ты понимаешь, о каком женатом мужчине идет речь?

Грип посмотрел на неё, прикусил нижнюю губу. — Полагаю, ты знаешь правило, Кида?

— То, что происходит на площадке, остается на площадке.

— Да. Но ладно, дело прошлое, а для тебя это важно. Так что да, у меня есть догадка, о ком речь. Кристиан был на несколько лет старше, так что он единственный из нас успел жениться к тому времени.

Кида кивнула. — Я решила, что не стану предъявлять ему претензии из-за того, что он бросил нас ради спасения собственной репутации и брака. Что хорошего могло из этого выйти? Но, как ты видел, я немного сорвалась в той сцене, где он должен был играть скорбящего короля. — Она усмехнулась и покачала головой. — Он, судя по всему, даже не понял, на что я намекаю. Или притворился, как мне показалось.

— И теперь ты хочешь поговорить с Кристианом о том, что он твой отец, более... прямо, что ли? Например, не при всех.

— Нет.

— Нет — в смысле?

— Нет — в смысле никаких разговоров. Потому что я ошиблась.

— А?

— Кристиан Боэнг мне не отец. Мой отец — Роберт Брандт.

— Роберт? Серьезно? Ты абсолютно уверена?

— Полиция говорит, что так показывают результаты анализов ДНК, которые у нас брали. Ты выглядишь очень удивленным.

— Да, я и подумать не мог, что Фелиция и он... — Грип пожал плечами. — Впрочем, откуда мне знать?

— Я надеялась, что ты хотя бы что-то знаешь.

Грип задумался. Попытался вызвать в памяти воспоминания более чем двадцатилетней давности.

— Фелиция и Роберт, — пробормотал он. — Фелиция и Роберт. — Покачал головой. — Если я что-то и видел или слышал, то уже не помню. Да и вообще это никак не складывается в голове. Фелицией ведь мы все были очарованы, но Роберт был совершенно не в её вкусе. Не дотягивал до альфа-самца, понимаешь? Фелиция была сильной и любила сильных мужчин.

— Думаешь...

— Думаю что?

— Думаешь... — Кида скривилась. — Роберт Брандт мог её изнасиловать?

Грип захлопал глазами. Раз, другой. Из глубины памяти медленно всплыло воспоминание. Тень подозрения, которая когда-то мелькнула и тут же испарилась, поскольку это казалось полным безумием. Вечеринка, одна из многих.